GlowEcho

— Ах ты, жадная стерва! Как посмела мою мать без денег оставить?! — орал муж

17 мин чтения

— Ах ты, жадная стерва! Как посмела мою мать без денег оставить?! — орал муж

— Ром, у нас окна когда-нибудь появятся новые или мы дождёмся, пока старые сами выпадут?

Роман оторвался от тарелки с пельменями.

— А что опять с окнами?

— С ними пока ничего. С деньгами на них интересно получается.

Виктория придвинула к мужу телефон с открытым банковским приложением.

— В августе у нас лежало сорок тысяч. Договорились три месяца откладывать по пятнадцать каждый. К ноябрю должно было быть сто тридцать. А сейчас девяносто три с небольшим, вместе с процентами. Я свои сорок пять внесла. От тебя пришло восемь тысяч. Где остальные тридцать семь?

— В работе, — коротко ответил Роман.

— В какой именно? Ты же говорил, что в сентябре у тебя заказов больше, чем в прошлом году.

— Заказы — это не чистые деньги. Материалы, инструмент, бензин. Не начинай только, я сам разберусь.

Виктория посмотрела на него и убрала телефон.

Начинать спор за ужином она не собиралась. Но разобраться теперь действительно хотелось.

Особенно с учётом того, что две недели назад муж попросил у неё восемь тысяч на бензин, а месяцем раньше занял четырнадцать на страховку автомобиля.

И оба раза объяснил, что денег пока нет.

Виктории было тридцать девять лет. Она работала бухгалтером в небольшой лopcтической компании и к цифрам относилась спокойно. Цифры, в отличие от людей, хотя бы не обижались, когда их проверяли.

Её мужу Роману исполнился сорок один. Он устанавливал и обслуживал кондиционеры. Работа приносила неплохие деньги, особенно с мая по сентябрь. Зато зимой наступало время, когда кондиционеры никому не были нужны, кроме отдельных оригиналов, решивших заняться ремонтом в самый мороз.

Супруги жили в собственной двухкомнатной квартире, купленной несколько лет назад. Ипотеку давно закрыли.

С бюджетом у них существовала простая договорённость. Каждый ежемесячно вносил по сорок пять тысяч на общие расходы. Остальными заработанными деньгами распоряжался самостоятельно. Крупные семейные покупки обсуждали отдельно.

Роман иногда задерживал свою часть: заказчик не рассчитался, сезон закончился, пришлось купить оборудование. Виктория относилась к этому с пониманием. Обычно летом муж восполнял недостающее.

Но нынешним летом ничего не восполнил.

Более того, с августа они решили откладывать дополнительно по пятнадцать тысяч на замену трёх окон. Мастер уже приезжал, предварительную стоимость назвал — около двухсот тысяч. Менять собирались весной.

Три месяца договорились обойтись без крупных необязательных покупок.

Виктория своё обещание выполняла.

Роман, судя по накоплениям, выполнял какое-то другое.

И была ещё одна статья расходов, которую женщина до недавнего времени считала совершенно понятной.

Лариса Николаевна.

Мать Романа.

Три года назад свекровь позвонила сыну с неприятной новостью.

После протечки в её однокомнатной квартире пришлось менять кухонную мебель. Старые шкафчики разбухли, две дверцы перестали закрываться, а нижняя тумба стала напоминать изделие начинающего плотника, который поссорился с уровнем.

Лариса Николаевна взяла кредит на новую кухню.

Пенсия у неё была небольшая. Коммунальные платежи, лекарства и кредит съедали почти всё.

Роман тогда сам предложил:

— Вика, давай маме пятнадцать тысяч в месяц помогать. Год примерно. Ей сейчас тяжело, а у меня летом заработок хороший.

— Давай. Только сразу решим, как это в бюджет впишем.

Договорились делить помощь пополам. Все пятнадцать тысяч Ларисе Николаевне переводила Виктория со своей карты. Роман должен был ежемесячно перечислять жене семь с половиной тысяч отдельно — сверх своих обычных сорока пяти тысяч на семейные расходы.

Первые десять месяцев Роман исправно возмещал жене свою половину. Потом попросил временно подождать: заказчики задерживали оплату, нужно было покупать оборудование.

Виктория согласилась.

Когда через год кредит за кухню закончился, она напомнила мужу об их договорённости.

— Может, теперь уменьшить помощь? Или хотя бы спросить у мамы, сколько ей действительно нужно?

— Вика, цены-то выросли. Она с этой пенсией еле справляется.

— Но кредит уже выплачен.

— А лекарства? А продукты?

В итоге договорились продолжить помощь, увеличив её до восемнадцати тысяч. Делить новые восемнадцать тысяч тоже собирались пополам — по девять тысяч с каждого. Виктория по-прежнему переводила полную сумму Ларисе Николаевне, а Роман обещал компенсировать свою часть, когда выровняет заработки.

Виктория не стала возражать. Лариса Николаевна никогда не изображала несчастную пенсионерку, которой срочно требуется последний кусок хлеба. Она вполне самостоятельно жила, занималadas дачей, встречалась с подругами.

А за последние пару лет заметно обновила домашнее хозяйство.

Сначала купила телевизор.

Потом робот-пылесос.

На семейном ужине свекровь с удовольствием показывала, как тот ездит вокруг ножек стульев.

— Назвала его Аркашей, — сообщила она. — Очень исполнительный мужчина. Где скажу, там и убирает.

— Вот бы и мне такого, — пошутила Виктория.

— У тебя свой есть, — кивнула свекровь на сына.

Роман в это время искал пульт от телевизора, который лежал прямо перед ним.

Шутка получилась особенно удачной.

Позже Лариса Николаевна съездила с подругой в санаторий, а к следующему дню рождения приобрела хороший телефон.

Виктория чужие покупки не обсуждала.

В конце концов, человек имеет право тратить свои деньги на приятные вещи, а не только на гречку и таблетки.

Непонятным оставалось другое: почему у них самих с деньгами становилось всё хуже?

Через неделю после разговора об окнах позвонила Лариса Николаевна.

— Викуль, ты завтра дома будешь? Мне страховку на дачный дом продлить надо. Там предлагают через интернет оформить, а я боюсь чего-нибудь не туда нажать.

— Приходите после обеда, разберёмся.

На следующий день они сидели на кухне, сравнивая условия страхования.

Свекровь внимательно изучала телефон.

— Тут написано, что от пожара страхуют. А от соседского мангала считается?

— Если пожар перекинется на ваш дом, должно считаться. Надо условия посмотреть.

— А от соседки, которая каждую весну мои тюльпаны перекапывает, страховки нет?

— От неё только забор повыше.

Лариса Николаевна рассмеялась.

И тут на экране появилось банковское уведомление.

Поступление двадцати тысяч рублей от Романа.

Виктория машинально посмотрела на сумму.

Утром она сама отправила свекрови восемнадцать тысяч.

— Рома вам сегодня деньги перевёл?

— Да. Спасибо ему. Вчера сказала, что хочу до зимы ещё кое-что на даче доделать.

— А вы давно от него отдельно деньги получаете?

Лариса Николаевна удивлённо подняла глаза.

— Так уже больше года. Разве он тебе не говорил?

— Нет.

— Странно. Я думала, вы вместе решили. Ты каждый месяц переводишь, он тоже помогает. Иногда десять тысяч, иногда двадцать. Перед праздниками побольше присылает. Я ещё удивлялась, как вы хорошо зарабатывать стали.

Виктория осторожно отодвинула чашку от края стола.

— А вам эти деньги на жизнь нужны или на дополнительные покупки?

— Ну, на жизнь пенсии почти хватает. Особенно сейчас, когда кредит закончился. Но с вашими переводами я могу и на даче что-то сделать, и себе позволить лишнее. А что случилось?

— Пока ничего. Я просто не знала, что Рома вам отдельно помогает.

Лариса Николаевна нахмурилась.

— Вика, вы только из-за меня не ругайтесь. Я правда считала, что вы оба в курсе.

— К вам у меня никаких вопросов.

Они спокойно закончили со страховкой. Свекровь ушла довольная, с оформленным полисом и обещанием принести в следующий раз домашнее варенье.

А Виктория открыла банковское приложение.

Вечером она занялась тем, что умела лучше всего.

Считать.

За три года со своей карты она перевела Ларисе Николаевне шестьсот сорок восемь тысяч рублей.

Двенадцать месяцев по пятнадцать тысяч — сто восемьдесят тысяч.

Следующие двадцать четыре месяца по восемнадцать — ещё четыреста тридцать две тысячи.

Плюс два дополнительных перевода по восемнадцать тысяч за эти три года: один на стоматологию, второй на ремонт водонагревателя на даче.

Итого ровно шестьсот сорок восемь тысяч.

Не приблизительно. Не «где-то столько».

До рубля.

Отдельно Виктория подняла поступления от мужа и сопоставила их с расходами семьи.

Первые десять месяцев Роман действительно переводил ей по семь с половиной тысяч. Всего семьдесят пять тысяч.

Потом эти переводы прекратились.

Какое-то время Роман ещё вносил обычную долю семейных расходов. Иногда с задержкой, иногда частями.

А в последние месяцы начал сокращать даже её.

При этом сама Виктория продолжала оплачивать общие покупки, коммуналку и переводить свекрови восемнадцать тысяч.

Когда мужу не хватало денег на работу, она ещё и давала ему взаймы из своих личных накоплений.

За последние двенадцать месяцев Лариса Николаевна получила от Виктории двести шестнадцать тысяч рублей.

От Романа за этот период не поступило ни одной дополнительной компенсации за помощь матери.

Зато сам он, как выяснилось, регулярно отправлял матери отдельные суммы.

Получалась любопытная система.

Виктория из своих денег оплачивала согласованную помощь свекрови, нередко закрывая и мужнину долю. Роман переводил матери деньги лично, а на общие расходы приносил меньше положенного.

При этом у каждого была своя версия происходящего.

Лариса Николаевна считала, что дети прекрасно зарабатывают.

Роман считал себя замечательным сыном.

А Виктория почему-то всё чаще слышала, что на инструменты, бензин и окна денег нет.

Она вспомнила, как в сентябре муж занял у неё четырнадцать тысяч на страховку автомобиля.

В ту же неделю, по словам свекрови, он отправил матери двадцать тысяч.

Прямо благотворительный фонд имени Романа.

Финансирование — преимущественно за счёт супруги.

Виктория даже усмехнулась.

Потом открыла запланированные платежи и отключила декабрьский перевод.

Потом написала Роману:

«Я узнала, что ты больше года отдельно переводишь маме деньги. Декабрьский платёж со своей карты прекращаю. Нам нужно обсудить семейные расходы и твои недостающие взносы».

Роман ответил коротко:

«Вика, не начинай. Я на работе. Потом поговорим».

Разговора так и не получилось.

На следующий день Виктория позвонила Ларисе Николаевне.

— Я хотела предупредить: с декабря переводить деньги больше не буду.

— Почему? Что-то случилось?

— Рома уже отдельно вам помогает. Мы с ним теперь сами разберёмся, кто сколько может выделять. Он будет с вами согласовывать помощь напрямую.

Свекровь немного помолчала.

— Мне неудобно как-то получается.

— Вам неудобно не должно быть. Вы ведь ничего от меня не скрывали.

— Ну ладно. Я тогда с Ромой поговорю.

Виктория не стала просить вернуть деньги за прошлые годы.

Помощь была добровольной. Свекровь действительно сначала нуждалась в ней, а позднее получала переводы с согласия семьи.

Вопросы у Виктории имелись к другому человеку.

И к его удивительно гибкому пониманию семейного бюджета.

В декабре раздался звонок от матери. Лариса Николаевна получила от сына десять тысяч. Она помнила предупреждение Виктории, но всё ещё надеялась, что супруги между собой договорились и привычная помощь возобновится. Поэтому решила уточнить у Романа, как теперь будут обстоять дела.

Тот явился домой раньше обычного.

Виктория стояла у плиты, переворачивая котлеты.

— Ты что устроила?! — начал муж прямо с порога.

— Ужин. Картошка в духовке.

— Не смешно! Мама звонит, говорит, ты ей деньги больше не переводишь!

— Правильно говорит.

— Ты что, действительно перестала маме переводить?! Я думал, ты тогда просто рассердилась!

— Я тебе прямо написала. Ты сказал, что поговорим позже. Прошёл почти месяц.

Роман замолчал на пару секунд.

Потом снял куртку и бросил её на стул.

— Я матери помогал! Мне что, у тебя разрешение спрашивать?

— Нет. Из своих денег можешь помогать сколько считаешь нужным.

— Ах ты, жадная! Как посмела мою мать без денег оставить?! Она пожилой человек, ей лекарства нужны!

Виктория выключила плиту.

— Ром, ты ей в декабре десять тысяч отправил?

— Отправил.

— Пенсию она получает?

— Причём тут пенсия?!

— При том, что без денег ты её не оставил. А теперь садись. Я тебе кое-что покажу.

— Что ещё?

— Твою благотворительную деятельность. В цифрах.

На стол легли распечатанные банковские операции и лист с расчётами.

Роман сел, всё ещё сердитый.

— Вот переводы твоей матери за три года. Шестьсот сорок восемь тысяч рублей с моей карты.

Он посмотрел на итоговую сумму.

— И что? Мы же договорились помогать!

— Договорились. Пополам. Вот здесь первые десять месяцев ты добавлял свою половину. Семьдесят пять тысяч за весь период. Потом перестал.

— Потому что у меня с работой было плохо!

— Три года подряд?

— Не передёргивай.

— Я как раз ничего не передёргиваю. Здесь все поступления на семейный счёт. Здесь наши обычные расходы. А здесь отдельные накопления на окна.

Она подвинула второй лист.

— За последние двенадцать месяцев я перевела твоей матери двести шестнадцать тысяч. Ты на эти платежи дополнительно не внёс ничего. И летом несколько раз недоплатил даже на общие расходы.

Роман нахмурился.

— Я продукты покупал.

— Покупал. Я всё учла. В том числе те семь тысяч, которые ты потратил в августе в супермаркете. Не переживай, сыр и колбаса в расчётах присутствуют.

— Вика, ты сейчас специально выставляешь меня каким-то…

— Каким?

Он не ответил.

— Дальше. В сентябре я дала тебе четырнадцать тысяч на страховку. В октябре восемь на бензин. Двадцать две тысячи ты мне до сих пор должен.

— Отдам!

— Хорошо. А теперь объясни: Рома, я не требую отчёта за каждый рубль, который ты тратишь из личных денег. Но почему на дополнительные переводы маме деньги находились, а на твою половину нашей договорённости, семейные расходы и окна — нет?

— Она попросила.

— А если бы я не дала на страховку?

— Ну, оплатил бы позже.

— То есть машина, на которой ты работаешь, могла остаться без страховки, а маме нужно было срочно перевести деньги на дачные покупки?

Роман потер лицо ладонями.

— Ты не понимаешь. Она привыкла, что я ей помогаю.

— Я вижу, как она привыкла. Вопрос в другом. Почему ты не сказал мне, что помогаешь отдельно, и продолжал оставлять на мне наш общий перевод?

— Я думал, тебя это устраивает.

— Ты меня спрашивал?

— Нет.

— А если бы я начала каждый месяц переводить своей тёте по двадцать тысяч, а тебе сообщала, что мне не хватает на коммуналку, тебя бы устроило?

— У тебя нет такой тёти.

— Вот это действительно спасло наш бюджет.

Роман невольно усмехнулся, но быстро снова стал серьёзным.

— Ты всё равно неправильно поступила. Маме теперь тяжело будет. Она на эти деньги рассчитывала.

— Тогда объясни мне одну вещь. Если ты считаешь, что твоей матери нужны тридцать восемь тысяч помощи, почему из них восемнадцать должна обеспечивать я, а ты при этом не выполняешь свои обязательства перед нашей семьёй?

— Не тридцать восемь каждый месяц!

— В ноябре именно столько она получила. В другие месяцы меньше. Но я-то свои восемнадцать переводила постоянно.

— Ну не мог я ей сказать, что денег нет.

— А мне мог.

Роман отвёл взгляд к окну.

Из-под рамы тянуло холодом. Виктория ещё в октябре заткнула щель специальным уплотнителем, но при сильном ветре штора всё равно слегка шевелилась.

— Вот, кстати, — сказала она. — Мы три месяца собираем на замену окон. Ты за это время внёс восемь тысяч вместо сорока пяти. Мама в ноябре получила от тебя двадцать. Ты понимаешь, что не окна у нас дорогие? У нас просто на них остаётся всё, что не понадобилось остальным.

— Я матери отказывать не собираюсь.

— И не надо. Давай дальше так: сначала каждый вносит свою часть на общие расходы. Потом откладываем на окна. А из того, что осталось лично у тебя, ты помогаешь маме. Хоть всю сумму ей переводи, если хочешь.

Роман посмотрел на расчёты.

— А если у меня зимой заказов мало?

— Тогда заранее обсуждаем, сколько можешь внести. Не после того, как деньги закончились. И не за счёт моего кошелька без моего согласия.

— Значит, теперь я один должен матери помогать?

— Если мы когда-нибудь решим снова помогать вместе, мы сначала договоримся о сумме. А сейчас у меня такого желания нет. Особенно после того, как ты назвал меня жадной.

Он долго молчал.

Потом спросил:

— А сколько, по-твоему, я должен ей переводить?

— Не знаю. Сколько ты можешь?

Роман стал считать.

На общие расходы — сорок пять тысяч.

На окна — пятнадцать.

Рабочая машина, бензин, инструмент, собственные покупки.

Зимой заказы нерегулярные.

В итоге он произнёс:

— Ну… десять тысяч я точно смогу.

Виктория кивнула.

— Вот и договорились.

— Но раньше-то она больше получала!

— Раньше я больше платила.

Ответить на это Роману оказалось нечего.

На следующий день он сам позвонил матери.

Виктория разговора не слышала, но вечером муж пересказал его за ужином.

— Мама расстроилась. Сказала, что уже привыкла рассчитывать на определённую сумму.

— Понимаю.

— Потом спросила, ты совсем больше помогать не будешь?

— А ты что ответил?

— Что мы теперь по-другому распределяем деньги.

— Хорошо.

Роман поковырял вилкой картошку.

— Она ещё сказала, что санаторий теперь придётся реже планировать.

Виктория подняла глаза.

— Ром, твоей маме шестьдесят восемь. Она получает пенсию, кредит у неё выплачен, квартира своя. Она не остаётся без лекарств. Если речь идёт о санатории, это уже вопрос возможностей, а не выживания.

— Я знаю.

— Тогда почему ты вчера кричал, что я оставила её без денег?

— Потому что она позвонила расстроенная. Я подумал, что ты ей что-то наговорила.

— Можно было спросить.

— Можно было, — признал он.

Это было первое признание за весь разговор.

Небольшое, но Виктория решила не портить его продолжением.

С возвратом долгов Роман тоже больше не тянул.

В январе ему оплатили два крупных заказа по обслуживанию оборудования в офисном здании. Из полученных денег он вернул Виктории двадцать две тысячи, которые занимал на страховку и бензин.

Без напоминаний.

На семейные расходы в тот месяц внёс положенную сумму. Пятнадцать тысяч на окна отправил отдельно.

Виктория не стала устраивать праздник по случаю того, что взрослый мужчина выполнил финансовую договорённость.

Просто увидела поступления и отметила их в своих записях.

В феврале Лариса Николаевна позвонила сыну с просьбой.

У неё на даче начала подтекать крыша над верандой. Знакомый мастер посмотрел и сказал, что к весне придётся менять несколько листов покрытия.

— Ромочка, ты мне немного добавишь на ремонт? — спросила она.

Раньше Роман согласился бы сразу, а потом сообщил жене, что на семейные расходы денег пока нет.

На этот раз он ответил иначе:

— Мам, десять тысяч я тебе уже перевёл. Дополнительно сейчас не потяну. Давай я в марте посмотрю, что там с крышей. Может, часть работы сам сделаю.

— А Вика не поможет?

Роман помолчал.

— Мам, мы это уже обсуждали. Вика три года помогала. Сейчас я сам рассчитываю свои деньги.

Виктория слышала разговор из комнаты.

Когда муж закончил, она ничего не сказала.

Только подумала, что иногда лучший результат семейного разговора — не извинения, а следующий телефонный звонок.

На дачу Роман действительно съездил в марте. Нашёл место протечки, договорился с мастером о материалах и часть работы сделал сам.

Лариса Николаевна осталась довольна.

Особенно тем, что сын наконец-то нашёл время приехать и заодно починил плохо закрывавшуюся калитку.

— Деньги деньгами, — сказала она Виктории по телефону, — а мужские руки на даче тоже полезны. Теперь хоть калитку кирпичом подпирать не надо.

Виктория рассмеялась.

— Кирпич не выбрасывайте. Вдруг ещё пригодится.

— Не выброшу. У меня на даче всё пригодится. Даже старый чайник храню.

— Тогда роботу-пылесосу про это лучше не рассказывать.

К апрелю семейный накопительный счёт наконец стал выглядеть так, как и должен был.

С декабря по март супруги каждый месяц добавляли по пятнадцать тысяч. За четыре месяца накопили ещё сто двадцать тысяч.

К ноябрьским девяноста трём прибавилась новая сумма и начисленные проценты.

На замену окон хватало.

Роман сам позвонил в фирму, уточнил стоимость, договорился о повторном замере.

Когда установщики приехали, выяснилось, что старые рамы местами совсем рассохлись.

— Как вы с ними зимой жили? — удивился мастер.

— Очень дружно, — ответила Виктория. — Особенно с обогревателем.

После установки новых окон в квартире стало заметно теплее.

А ещё изменилось кое-что, чего никакая оконная фирма не обещала.

Роман перестал обсуждать помощь матери так, будто деньги на неё появлялись сами собой.

Каждый месяц он переводил Ларисе Николаевне десять тысяч из своих личных средств.

Если зарабатывал больше и хотел сделать дополнительный подарок, сначала проверял, выполнены ли семейные договорённости.

Виктория больше не оплачивала помощь свекрови автоматически.

И не собиралась.

При этом отношения с Ларисой Николаевной у них не испортились.

Свекровь по-прежнему приглашала их на дачу, передавала варенье и рассказывала о своих покупках.

Правда, покупки стали скромнее.

Новый телевизор ей пока был не нужен, телефон прекрасно работал, а Аркаша продолжал исправно ездить по квартире, иногда застревая под диваном.

Однажды за обедом Лариса Николаевна сообщила:

— Я тут подумала, может, второй робот купить? Один будет в комнате убирать, другой на кухне.

Виктория чуть не поперхнулась чаем.

Роман первым поднял голову.

— Мам, а зачем тебе два?

— Чтобы быстрее было.

— У тебя однокомнатная квартира. Аркаша и так за двадцать минут всё убирает.

— Ну, я просто рассуждаю.

— Рассуждай, конечно. Только на второй робот я денег не дам.

Свекровь посмотрела на сына, потом на невестку.

И неожиданно рассмеялась.

— Да шучу я! Хотела проверить, насколько ты теперь хозяйственный.

— И как? — спросила Виктория.

— Исправляется. Раньше он мне даже цены не спрашивая деньги отправлял. А теперь вчера позвонил и интересовался, почему я беру стиральный порошок в маленьких пачках, если большой выгоднее.

— И что вы ответили?

— Что когда он сам начнёт стирать, тогда и будем обсуждать порошок!

Все трое засмеялись.

А вечером, уже дома, Роман вдруг спросил:

— Вика, ты правда за три года маме шестьсот сорок восемь тысяч перевела?

— Правда.

— Большая сумма.

— Для нашей семьи — да.

Он некоторое время смотрел на новые окна.

— А ведь я всё время думал, что это я ей больше всех помогаю.

— Ты тоже помогал. Просто не замечал, сколько стоила твоя щедрость остальным.

Роман кивнул.

Виктория не стала добавлять ничего.

За последние месяцы он и без дополнительных объяснений научился одному полезному правилу: прежде чем обещать кому-нибудь деньги, стоит убедиться, что они у тебя действительно есть.

А не просто имеются у жены.

И пожалуй, это оказалось самым дорогим приобретением в их семье.

Даже дороже новых окон.

Следующая история →

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *