«Сидел на шее, жрал за мой счёт, унижал, а в благодарность выкинул ночью к сгоревшему дому — теперь живёт у мамки, и то не надолго»
– Оценила достоинство нового сотрудника? – с издевкой спросил Гриша.
Именно этого и ждет в восемь часов вечера пришедшая с работы жена.
– Какого сотрудника? – устало спросила Люда, ставя пакеты с продуктами на пол.
– А у вас на сайте вывесили новенького, – пренебрежительно проговорил Гриша, – молоденького и перспективного!
– Ну, хорошо, – Люда сняла куртку и повесила на вешалку, – я тут причем?
– А не ради него ты так задержалась? Познакомилась, наверное, глазки построила!
– Гриша, побойся Бога! – Люда присела на стульчик, чтобы снять опостылевшую за день обувь. – У нас огромный штат, сотни сотрудников, десятки отделов, каким боком меня касается новый сотрудник?
Я даже не знала, что кого-то взяли, пока ты мне об этом не сказал.
– Ой, конечно! Так я и поверил! Небось, всей бухгалтерией бегали его оценивать!
– Гриша, ты на почве ревности придумываешь сущий бред!
Она подобрала пакеты и пошла на кухню.
– Нет, вы на нее посмотрите! – крикнул он вслед. – Она, значит, молодых мальчиков рассматривает, а я тут бред несу! Я значит, плохой и ограниченный, а она – святая! Знаю! При живом муже будете на сторону смотреть, вдруг, кто получше подвернется!
– Гриша! – крикнула Люда из кухни, – Хватит! Лучше бы ты посуду помыл, чем новых сотрудников на сайте отлавливал!
– А я и собирался, – он вошел и сел на табурет, – но мне же добрые люди сказали, чтобы я проверил! А я проверил! А там такой мальчик с усиками!
Люда включила воду и принялась мыть посуду, думая, что супруг угомониться. А еще мысленно помянула недобрым словом того самого доброго человека.
Маму Гриши, любезную Елену Михайловну, которая не упускала возможности самой насолить невестке, так и Гришу накрутить, чтобы и он житья не давал.
– Людмила, вы меня вынуждаете увольнять людей! – произнес подошедший начальник.
– Петр Геннадьевич? – Люда подняла глаза.
– Ой, что вы! Это же я вас так хвалю! – мужчина улыбнулся. – Мне бы пару десятков таких работников как вы, я бы руководил из дома, лежа на диване! И знал бы, что тут все работает, как часы! – он широко улыбался.
– Спасибо, Петр Геннадьевич! – Люда улыбнулась в ответ.
Начальник отошел, но к Люде подсела коллега:
– Людка, а чего ты жилы рвешь? На самом деле, пашешь за семерых! – поинтересовалась Света.
– Деньги нужны, – лаконично ответила Люда.
– И куда тебе столько денег? – удивилась Света. – Два участка ты уже ведешь, на третьем помогаешь, к четвертому присматриваешься, а если в выходной день – так ты первая!
– Я еще и подработки беру, ларечникам налоги считать, – произнесла Люда и тяжело вздохнула.
– А живешь ты когда?
Люда посмотрела на коллегу:
– Вот с долгами рассчитаюсь, тогда и поживу.
– А когда ты успела так задолжать, ты ж все время пашешь, как проклятая? – не понимала Света.
– Если бы я, было бы не так обидно, – она отвернулась к монитору, – супруг помог.
– А, для дома, для семьи и прочие радости жизни, – понимая, кивнула Света.
– Если бы, – хмыкнула Люда, – машина, телевизор во всю стену, санаторий для его мамы и ему персональный отдых, потому что он устал.
– А ты? А тебе?
– А мне плати, потому что на работе его не ценили, поэтому он, гордый орел, уволился по статье!
Света зажмурилась, пытаясь осознать абсурд ситуации.
– Ты его так сильно любишь? – спросила она.
– Жить без него не могу, – нейтрально произнесла Люда, оставив смысл на додумывание.
– У нас такие долги, а ты домой на такси? – криком встречал Гриша уставшую супругу.
– Не у нас, а у тебя, – фыркнула Люда, – а чтобы я на такси не ездила, мог бы сам за мной приехать!
– Тоже мне, королева выискалась! На автобусе нормально бы доехала! – Гриша скривил недовольную гримасу. – А я водителем не нанимался! Это ты можешь за копейки ломаться, а я себя не на помойке нашел!
– Послушай ты, аристократ, а ты сам не хочешь на свои долги зарабатывать? – Люда пошла на конфликт, потому что ей надоело быть в этих отношениях амортизатором.
– А ты чего меня в работу тыкаешь, как щенка шкодливого? Кто ты такая есть? Бухгалтер-счетовод! Вот и счетоводь себе на здоровье, а в мои дела не лезь!
Я с тобой живу исключительно по доброте душевной, потому что ты никому не нужна!
Несмотря на усталость, Люда нашла бы, что ответить, но Гриша уже несколько лет давил ее идеей ее бесполезности и никчемности.
А она, не только приняла это, но и верила сама, что так и есть. А редкие возражения он топил новой порцией унижений.
«Я больше так не могу, – признавалась она в своих мыслях, – лучше быть одной и никому не нужной, но только не с ним!»
Но вслух сказать не могла. Возможно, только пока не могла.
Среди ночи из забытья ее вырвал Гришин крик:
– Быстро! Собирайся! Поехали!
– Что? Куда? Зачем?
– Бегом, я сказал! Нечего рассуждать! Бегом!
Он усадил ее в машину, растрепанную и еле соображающую. Пристегнул ремнем безопасности и рванул так, что ее вжало в сиденье.
– Гриша, куда ты так несешься? – в ужасе спросила она, видя, как мелькает за окном ночной пейзаж.
– Молчи! – прикрикнул он. – Так надо!
Что надо? Кому надо? Усталость, стресс, крики мужа и рев мотора не давали думать и соображать. Происходящее казалось продолжением кошмара, из которого его вырвал муж.
– Приехали! Выметайся! – Гриша отстегнул ремень, открыл дверь изнутри и выпихнул Люду.
Люда оглядывалась вокруг, пытаясь понять, куда ее Гриша привез. И только в свете фар увидела знакомые очертания.
– Узнала местечко? Вот и хорошо! – он хищно улыбнулся. – Ты меня долгами попрекаешь? Хочешь, чтобы я на работу пошел, за копейки ломаться?
Так вот посиди и подумай, а сама-то ты кто есть? Чего ты без меня стоишь? Если бы у тебя меня не было, ты в жизни никогда ничего не добилась!
Сидела бы на этом самом месте, и тебя ни одна собака бы взглядом не наградила бы! Потому что была ты никем, и будешь всегда такой! Еще умолять меня будешь, чтобы я тебя не бросал!
Под оглушительный хохот он сорвался с места, оставив ее одну.
Она стояла, обхватив себя за плечи, смотря вслед уехавшей машине. До последнего верила, что он сейчас за ней вернется.
С каждой минутой ей становилось все тягостнее. И не только от того, что он ее бросил посреди пустого места, а потому, что он ее привез на место старой тра.гед.ии.
У Люды за спиной чернел обугленными бревнами сгоревший родительский дом.
Это была настоящая тр.аг.еди.я, потому что вместе с домом сгорели и родители, а она сама уже была в городе и заканчивала учебу. Именно тогда она и встретила Гришу.
– Бедная моя девочка, – говорил он, тогда еще молодой и пылкий, – я люблю тебя и защищать буду ото всех невзгод!
– Мне так стр.ашно, – отвечала она, уткнувшись ему в грудь, – у меня больше никого нет на всем белом свете!
– Теперь у тебя есть я, а у меня есть ты! И ты будешь только моей!
Наверное, поэтому она была так привязана. Понимание приходило слишком поздно, что тогда он стал для нее всем, закрыв собою весь мир.
– И правильно, – говорила Елена Михайловна, – нос она задирает! Работает она!
– Так на самом деле, мам! Она еще смеет мне указывать, куда пойти работать, как зарабатывать, да и вообще!
– Вот пусть подумает на пепелище, что ей идти некуда, и больше она, кроме тебя, мой сыночек золотой, в целом свете никому не нужна!
– Надо будет сделать так, чтобы она на меня и полквартиры отписала, а то придумает что-нибудь!
– Вот это правильно! – Елена Михайловна подняла указательный палец вверх. – А еще пусть найдет время, чтобы мне помогать с уборкой, а то у меня уже и ноги не ходят, да и возраст почтенный. Пусть почтение и проявит!
– Поеду ее забирать, думаю, она на все согласится, – довольно говорил Гриша, – ночку на холодке в воспитательных целях! – и он рассмеялся.
Елена Михайловна поддержала веселье сына. А как не поддержать, если сама предложила, а потом ждала его, пока Люда будет наказание проходить.
– Люда! Где ты ш.ля.ешься? – бегал Гриша вокруг сгоревшего дома и звал жену. – Вылезай, я готов твои извинения принимать!
Сколько он не бегал, на его зов так никто и не вышел. Тогда он постучал соседке.
– Вы тут ба…бу ночью возле пожарища не видели?
– Ба…бу не видела, а Люська была, – кивнула она, – ее Андрюха подобрал, когда с ночной смены возвращался.
– Что за Андрюха?! – вскричал Гриша.
– Так любовь ее первая, – разведя руки в стороны, ответила старушка, – она в город подалась, а он тут остался. Вот и поломалась у них любовь.
– Ах, любовь у них поломалась, – Гриша ладонью вытер вспотевшее лицо, – да я им не только любовь поломаю!
– А чего ты глотку-то дерешь? – спросила старушка. – Вон его третий дом от края, там они!
– Да я их! – Гриша побежал в указанном направлении.
Андрей оказался на голову выше и раза в полтора шире в плечах, чем Гриша, потому последний не то, что кричать, говорил, чуть ли, не шепотом:
– Жена моя тут?
– Тут, – ответил Андрей.
– Я за ней.
– Опоздал, – Андрей ухмыльнулся, – было ваше, стало наше! Али в честном кулачном определим чья?
Через месяц, получив документы о разводе, Гриша не знал, куда ему идти.
Под присмотром Андрея, его выкинули из квартиры Люды. А мать принимать его отказалась.
– Ничего себе ты, сыночек, долгов набрал! – восклицала Елена Михайловна. – Мне с таким приданым тебя в квартиру пускать боязно. Придут приставы, да и вынесут все.
А Люда не побоялась и доказала в суде при разводе, что кредиты муж брал сам и тратил на себя.
С ярмом долгов, без жилья, без жены и цели в жизни Гриша мог еще как-то существовать, но последние слова Люды, практически растоптали его на месте:
– Ты говорил, что я никому не нужна? А меня моя любовь столько лет ждала, а теперь Андрей меня на руках носит. А ты? Кому ты нужен?
Вот теперь тебя только пожалеть можно, а мне не хочется!
