– Мне так нравится этот дом. Сынок, перепиши его на меня! – Свекровь претендует на мое жилье
Алиса застыла, услышав слова свекрови. Пальцы сами собой разжались, и поднос с оглушительным грохотом рухнул на пол веранды. Осколки стекла разлетелись во все стороны.
Георгий и Нина Александровна резко обернулись. На лице свекрови испуг быстро сменился наигранным участием.
— Деточка! — вскакивая, воскликнула она. — Ты не порезалась? Дай помогу!
— Не подходите ко мне, — Алиса выставила вперед руку. — Я все слышала.
Она перевела горящий взгляд на мужа. Георгий сидел с поникшими плечами, опустив голову и беспокойно теребя скатерть.
— Георгий, — голос Алисы звенел от напряжения. — Тебе есть что сказать?
— Алисочка, ты неправильно поняла! — затараторила Нина Александровна. — Мы просто рассуждали…
— Я не с вами разговариваю, — резко оборвала ее Алиса. — Георгий?
Повисла тяжелая тишина.
— Сынок, — снова заговорила Нина Александровна, подходя к Георгию и кладя руку ему на плечо. — Ты же не оставишь мать?
Георгий медленно поднял голову. Его взгляд встретился с глазами Алисы — в них читалась боль и глубокий стыд.
— Мама, — его голос звучал тихо, но твердо. — Я люблю тебя. Ты моя мать, и я всегда буду о тебе заботиться.
Нина Александровна торжествующе улыбнулась, бросив победный взгляд на невестку. Но Георгий поднялся и продолжил:
— Но Алису я люблю больше. И я не сделаю ничего, что причинит ей боль или навредит.
Улыбка сползла с лица Нины Александровны.
— Что ты говоришь, сынок? — прошептала она.
— Я говорю, что тебе стоит собрать вещи и уехать, — твердо сказал Георгий. — И не приезжать, пока ты не извинишься перед Алисой и не поймешь, что нет ничего важнее семьи, которую я создал.
— Семьи?! — глаза Нины Александровны расширились от гнева. — А я тогда кто? Я, которая тебя родила и вырастила!
— Мама, — покачал головой Георгий. — Ты пыталась заставить меня обмануть собственную жену и отобрать у нее дом. И это не первый раз, когда ты манипулируешь мной.
— Это она тебя изменила! — закричала Нина Александровна, указывая на Алису. — Отвернула сына от матери! Будь ты проклята!
— Достаточно, — повысил голос Георгий, и свекровь осеклась. — Я больше не буду это слушать. Либо ты извиняешься, либо уезжаешь сейчас же.
Ее губы дрожали.
— Ее выбираешь? — прошептала она. — Меня на улицу выгоняешь?
— У тебя есть свой дом, мама, — устало произнес Георгий. — И я буду помогать тебе финансово, как и раньше. Но здесь твое присутствие нежелательно.
Всхлипнув, свекровь бросилась в дом, и вскоре оттуда донесся хлопок двери. Алиса и Георгий остались одни на веранде среди осколков.
— Прости меня, — прошептал Георгий, делая шаг к жене. — Я не должен был молчать. Не должен был даже слушать ее.
— Почему ты не рассказал мне? — тихо спросила Алиса. — Ты же ходил сам не свой.
— Она просила меня поговорить с тобой о продаже дома, — признался Георгий. — Говорила, что одинока, что дом для нас двоих слишком большой. Я не знал, как начать этот разговор. А потом она приехала и стала давить, что если ты не согласишься, то нужно действовать… иначе.
— Ты действительно выбрал меня, а не ее? — спросила Алиса, повернувшись к нему.
— Я люблю ее, — просто ответил Георгий. — Но то, что она предлагала — это не любовь, а эгоизм. Я не стану в этом участвовать.
Алиса шагнула навстречу мужу и позволила ему обнять себя.
На следующее утро Нина Александровна уехала, не попрощавшись. Но покой не вернулся — начались бесконечные звонки.
— Мама, я не изменю решения, — твердо повторял Георгий в трубку. — Я не бросаю тебя. Но и Алису не брошу.
Постепенно звонки сошли на нет. Георгий был непреклонен. Однажды вечером, когда они с Алисой пили чай на веранде, он улыбнулся — впервые за долгое время искренне и открыто.
— Знаешь, — сказал он, глядя на жену, — мне кажется, мы справились.
Алиса кивнула, сжимая его руку в своей. Дом снова становился их крепостью.
