— Свекровь пришла в НАШУ квартиру, ударила меня и потребовала денег! А муж молчит, как рыба об лёд!
— Ты слышал, что она опять звонила? — голос Анастасии был ровным, как скальпель хирурга. — Восемь раз.
Сергей, сидевший на диване, виновато потупил взгляд.
— Ну… Она просто скучает. После того как мы не взяли её на море…
— «Скучает»? — фыркнула Анастасия. — Серёж, мы с тобой копили, я в ночные лезла, ты подработку брал, чтобы поехать в отпуск. А она в ответ на это оформила кредит на тур в Турцию! Ей шестьдесят два, пенсия крошечная, но она «должна жить красиво». И угадай, кто теперь должен это оплачивать?
Сергей развёл руками. Он вообще не любил спорить.
— Ну она же не прямым текстом… — пробормотал он.
— А, правда? — Анастасия кинула на стол мобильный. На экране было: «Сережа, сынок, ты же не бросишь мать в беде… Надеюсь, вы сообразите, как помочь».
— Поговорить? — прошептала Анастасия. — Серёж, я работаю с чугуном. Думаешь, я не знаю, когда мне пытаются всучить ответственность под видом «семейных ценностей»? Я не против твоей мамы. Но платить за её отпуск — уволь.
— Настя, я понимаю. Но там же проценты, коллекторы… Может, дадим немного?
Анастасия молча подошла к шкафу и шлёпнула на стол толстую папку.
— Вот, Сергей. Это наше будущее. Ипотека на новостройку, которую нам одобрили. Мы почти на финишной прямой. И если ты сейчас скажешь мне, что она важнее, чем этот дом — я уйду.
— Да ты с ума сошла!
— Нет, милый. Я не хочу жить на чьих-то манипуляциях. Даже если это твоя мать.
— Она… она не такая уж плохая. Просто ей трудно одной.
— Прекрасно, — саркастично усмехнулась Анастасия. — Теперь пусть поживёт ради банка.
Сергей подошёл к окну.
— Она придёт завтра, — сказал он тихо.
— Я не начинаю. Я заканчиваю, — ответила Анастасия. — Серёж, у тебя есть сутки. Определись, с кем ты строишь жизнь. А я пока схожу в ванну.
Она ушла, оставив ощущение надвигающегося урагана.
На следующий день в квартире пахло гневом. Галина Петровна стояла посреди кухни.
— Я так и знала, что ты меня выживешь! — гаркнула она. — Это всё потому, что ты у нас не баба, а железка с голосом, как у танка!
Анастасия медленно вытерла руки.
— Это потому, Галина Петровна, что у нас в семье, в отличие от вашей, люди умеют говорить по делу. А не клянчить и устраивать сцены.
Сергей сидел между ними, надеясь провалиться сквозь землю.
— Я ради вас в банк пошла! — заголосила свекровь. — Чтобы жить, как вы, не хуже! А вы что? Стоите тут, как две змеи!
— Это ты сейчас о ком? — голос Анастасии был ледяным.
— Сын! Ты молчать-то сколько будешь?! — толкнула его Галина Петровна.
— Мам, ну не надо… давай спокойно, — пролепетал Сергей.
— Спокойно?! Она сказала, что я должна выплачивать кредит САМА!
— Нет, вы теперь просто должник, — бросила Анастасия.
— Ах, ты!.. — Свекровь вскинула руку. Пощёчина прилетела стремительно.
Анастасия отшатнулась.
— Вы только что меня ударили? В моём доме?
— Это наш дом! — завизжала Галина Петровна, — потому что тут мой сын! А ты — так, приложение!
Сергей попытался встать между ними: «Мам! Да ты что?!»
— Хорошо, — прищурилась Анастасия. — Вы перешли грань. Вы хотите, чтобы я платила? Покажите бумагу. Нет? Тогда выметайтесь, пока я не вызвала полицию за нападение.
— Ты неблагодарная! — подалась вперёд Галина Петровна. — Я сына твоего вырастила одна!
— Мама! — заорал Сергей. — Всё! Хватит!
Он швырнул на пол вилку. Тишина стала гулкой.
— Я вас обеих сейчас ненавижу, — голос его сорвался. — Так вот, мам. Ты в отпуск поехала сама. Кредит взяла сама. Так и разгребай сама.
— Ты… ты так со мной разговариваешь? — побледнела Галина Петровна.
— Да. Потому что ты пришла в мой дом и ударила мою жену. Это конец.
Она медленно подошла к двери, дрожа.
— Тогда пусть она тебя и хоронит.
Дверь хлопнула. Сергей тяжело опустился на диван.
— Я ей больше не сын.
Анастасия молча подала ему лёд, завёрнутый в полотенце.
— На голову. Остынь. Потому что финал, Серёж, только начинается.
Прошло две недели. Но в жизни, как в старой сантехнике: если один кран закрыл, из второго обязательно польёт. Зазвонил домофон. Тётя Сергея, Надежда Львовна.
— Здравствуйте, дети, — сказала она с порога. — Простите, что без звонка. Но я обязана сказать… Галина Петровна в больнице. С гипертоническим кризом. Соседи вызвали.
Анастасия выдохнула.
— И что, теперь она ещё и кризом манипулирует?
— Настя… — прошептал Сергей.
— Девочка, я понимаю, у тебя свои счёты, — прищурилась тётя. — Но я пришла, потому что она вас ждёт. В реанимации. И знаете, что сказала, когда очнулась? «Сережу не зови. Пусть живёт, как хочет. У него теперь новая мама».
В кухне стало тихо.
— Я не хотел, чтобы так… — голос Сергея сорвался.
Анастасия подошла к окну. Всё происходящее вдруг стало невыносимо настоящим.
— Знаешь, Серёж… я думала, что ненавижу твою мать. Но теперь… я просто ничего к ней не чувствую. И вот это — страшнее.
Он медленно подошёл и положил руку ей на плечо.
— Поехали?
— Поехали.
Больница встретила их запахом марганцовки. В палате лежала Галина Петровна — бледная, в кислородной маске, с глазами, в которых больше не было яда. Только усталость.
— Зачем?.. — пробормотала она, увидев сына.
— Потому что я всё равно твой сын. Хоть ты от меня и отреклась.
Она попыталась усмехнуться. — Я, наверное… переборщила?
Анастасия, молча стоявшая у стены, вдруг шагнула вперёд.
— Галина Петровна. У нас будет ребёнок.
В палате повисло оцепенение.
— Что? — повернулся к ней Сергей.
— Ты всё время лезла с упрёками, что я не даю тебе внуков. Ну вот, получай. Он будет знать, что у него была бабушка. Но он не узнает, как ты умеешь манипулировать. Я сделаю всё, чтобы он вырос без этого.
Галина Петровна медленно прикрыла глаза. Возможно, шепнула: спасибо.
На выходе из больницы шёл дождь.
— Мы теперь взрослые, Серёжа, — сказала Анастасия, раскрыв зонт. — По-настоящему. Без мам.
Он кивнул. Обнял её — не крепко, а как будто пытался собрать осколки.
— Я выбрал. Ещё тогда, на кухне. Я просто раньше боялся, что мне придётся терять. А теперь понял: иногда, чтобы сохранить, надо отпустить.
Она прижалась к нему.
— Главное — не отпускать себя.
И они пошли. Под одним зонтом, сквозь дождь и жизнь, в которой было уже всё иначе.
