— О Боже! Зачем она мне звонит! Что ей снова нужно!?
Когда Карина увидела имя «Алина» на экране телефона, сердце екнуло. В голове сразу всплыли воспоминания из детства. Алина, троюродная сестра, всегда была старше и умела настоять на своём.
— Карин, ну сдай ты нам квартиру! Ну что тебе стоит? Мы же родня всё-таки… — голос Алины был одновременно просительным и настойчивым.
Карина вздохнула. Месяц назад Алина с мужем перебрались в город, но хозяйка съёмной квартиры внезапно их выставила. Причину Алина не объясняла, говорила только: «Сумасшедшая баба».
— Ты же понимаешь, мы будем платить, — добавила Алина. — Каждый месяц. Обещаю.
Вечером Карина поделилась с мужем.
— Не нравится мне всё это, — сказал Антон, нахмурившись. — Родственники — это хорошо, пока ты не даёшь им ключи от своей квартиры. Ты сама подумай — 12 тысяч за однушку в центре? Это же смешно.
Карина уже хотела отказать, но тут зазвонил телефон. На экране — «тётя Зоя».
— Кариша, родная моя! Как ты, солнышко? — начала она. — Алина с мужем бедствуют. Из квартиры их выкинули, в гостинице пришлось ночевать. Помоги им, а? Ты ж у нас добрая девочка. Деньги они платить будут, я за них ручаюсь. Если что — я сама помогу.
Карина прикусила губу. Тётя Зоя действительно помогала ей в детстве. Чувство долга взяло верх.
— Хорошо, — выдохнула она.
Антон всё понял по лицу жены.
— Ты им сдала? — спросил он хмуро.
— Не смогла отказать.
— То есть теперь ты обязана отдавать долг до гроба?
— Не говори так. Просто… сейчас им тяжело. Это временно.
В тот же день Карина передала Алине ключи.
— Спасибо тебе, дорогая! Ты настоящий ангел! — обняла её Алина. — Заходи, когда хочешь. Будь как дома!
Карина натянуто улыбнулась. Эта фраза прозвучала так, будто квартира теперь их, а не её.
— Убери, — резко сказал Антон, когда Карина принесла ему баночку деревенского варенья от Алины. — Не собираюсь есть подачки от тех, кто скоро в лепёшку квартиру превратит. Я предупреждаю. Не говори потом, что я не говорил.
Прошёл месяц, потом второй. Оплаты не было — Алина ссылалась то на больничный, то на задержку зарплаты. Карине было неловко каждый раз напоминать. А потом в чат жильцов дома посыпались жалобы:
«Квартира 36! Прекратите уже музыку!»
«Каждый день ор и крики!»
«Если не заткнутся — вызову участкового!»
Карина побледнела. Позвонила Алине — та не брала. Позвонила соседке.
— Ты чего их там распустила? Они у нас тут концертный зал устроили!
— Я ничего не знаю. Сейчас приеду.
Карина поехала вместе с Антоном. Дверь была заперта, но изнутри доносились крики. Когда они открыли своим ключом, всё стало ясно: вонь, бардак, горы посуды и грязь.
— Карин, ты что тут делаешь? — возмутилась Алина, не отрываясь от телефона. — Я тебя не звала.
— Это МОЯ квартира.
— Ну, мы тут живём вообще-то!
— Вернее, жили. Выметайтесь. Срочно.
— Ах вот вы какие! — вспыхнула Алина. — В своей трёхкомнатной живёте, а нам — жалко однушку?
Антон шагнул вперёд:
— Собирайте вещи. Сейчас.
— И не ждите денег! Шиш с маслом!
Карина чувствовала одновременно стыд, что поверила, и злость, что Антон оказался прав.
На следующий день позвонила тётя Зоя. Карина подумала, что та извинится, но не тут-то было.
— Как ты могла? Выгнать на улицу родню?
— Вы бы видели, что они устроили в квартире!
— Подумаешь. Всё выдумки. Я вас больше не знаю!
Антон взял трубку:
— Вы обещали, что заплатите, если они не смогут. Ваше слово — пшик?
— Ничего не дам. Не копейки! И расскажу всем, какие вы «добрые».
— Тогда не забудьте добавить, что ваша дочь превратила квартиру в свинарник.
Тётя Зоя кричала что-то в трубку, но слушать её никто не стал. Связь оборвалась — вместе с отношениями.
Позже Антон сказал:
— Лучше потерять таких родственников, чем потерять дом.
Карина молча кивнула. Иногда родство — это просто совпадение фамилий. А семью создаёшь сам — из тех, кто не предаст.
