— Хочешь сосисок или яичницу? — спросила Екатерина. Алексей сидел за столом, листая новости в телефоне.
— Сосиски. Только без твоих экспериментов, — буркнул он.
Екатерина вздохнула. На руках сопела маленькая Настя, и готовить было непросто.
— Может, подержишь Настю? — осторожно спросила она.
— Сейчас, только дочитаю, — отмахнулся Алексей.
Настя захныкала. Екатерина попыталась ее успокоить, одновременно переворачивая сосиски. Одна подгорела.
— Опять подгорело? — недовольно поморщился муж. — Может, стоит быть внимательнее?
— А может, стоит помочь? — резко развернулась Екатерина.
— Ну начинается… Я, между прочим, работаю, обеспечиваю семью.
— А я что? Я тоже работаю — двадцать четыре часа в сутки. Без выходных.
Екатерина молча поставила перед ним тарелку. Раньше они были настоящей семьей, все делали вместе. Теперь она будто одна тянула эту лямку.
Дни тянулись однообразной чередой. Однажды вечером Екатерина решилась на серьезный разговор:
— Леша, нам нужно поговорить. Ты всегда занят — работой, играми, телефоном. А я? А Настя?
— Катя, ты опять за свое? Я же все для вас делаю.
— Но это не все! Семья — это не только деньги. Это забота, внимание, помощь.
— Это твоя обязанность, — пожал плечами Алексей.
— Я хочу, чтобы ты был частью семьи. Я устала быть одна за все в ответе.
— Я устаю на работе, Кать. Мне нужно время для себя.
— А мне? — к горлу подступили слезы.
В этот момент из детской послышался плач Насти. Алексей даже не шевельнулся.
Выйдя из декрета, Екатерина устроилась на новую работу. Теперь каждое утро начиналось в пять. Алексей же в домашних делах не участвовал. Вечером того же дня Екатерина задержалась на работе. Когда она открыла дверь, часы показывали почти девять. В квартире царил полумрак, на кухне громоздилась гора немытой посуды. Алексей лежал на диване.
— Ужин приготовишь? — спросил он вместо приветствия.
— Серьезно? Я задержалась, а ты даже посуду не помыл?
— Я устал.
— Где Настя?
— Спит. Я ей пиццу заказал.
Екатерина молча пошла на кухню. Руки дрожали. Однажды, проверяя баланс на карте, она заметила, что Алексей без спроса снял тридцать тысяч с ее сбережений на новый ноутбук.
— Какие твои деньги? — удивился он. — В семье бюджет общий.
— Общий? А когда я прошу помочь по дому, ты сразу вспоминаешь про свой вклад в семью?
Последней каплей стал день рождения дочери. Екатерина неделю готовилась к празднику. Алексей обещал прийти пораньше и помочь.
“Прости, задерживаюсь на работе. Надеюсь, ты справишься”, — написал он за час до начала.
Екатерина смотрела на сообщение. Внутри что-то оборвалось. Вечером, укладывая дочку спать, она приняла решение.
В тот вечер Алексей вернулся позже обычного.
— Катя, погладь к завтрашнему дню рубашку. И почему нет ужина?
Екатерина медленно повернулась к мужу.
— Сам себе готовь, убирай и деньги зарабатывай! Я не твоя домработница.
Она уже шла в спальню. Достала заранее приготовленную сумку.
— Куда это ты собралась? — Алексей появился в дверях.
— Нет, как раз наоборот — пришла в себя. Я больше так не могу.
— Да, что не так-то? Живем как все…
— Как все? В одиночестве вдвоем? Ты уже давно не рядом, Леша. Ты сам по себе, а я… я просто обслуживающий персонал.
Екатерина прошла в детскую, осторожно подняла сонную Настю.
— Стой! — Алексей загородил дорогу. — У нас семья, ребенок…
— Семья? Мы давно перестали ей быть.
— Не надо. Я все решила.
Маленькая съемная комната встретила их тишиной. Телефон начал разрываться от звонков. Алексей то угрожал, то умолял вернуться.
— Я все исправлю, — говорил он.
— Нет, Леша. Ты не исправишь. Потому что ты даже не понимаешь, что нужно исправлять.
Дни складывались в недели. Екатерина постепенно обживалась на новом месте. Она впервые за долгое время начала улыбаться по утрам, перестала ощущать постоянную усталость.
Алексей продолжал звонить, но все реже. Однажды пришел на работу к жене с цветами.
— Давай попробуем снова. Я все понял.
— Поздно, Леша, — покачала головой Екатерина. — Я больше не верю обещаниям.
Постепенно она начала замечать, как много времени и сил у нее освободилось. Записалась на курсы, стала чаще встречаться с подругами. А главное — научилась слышать себя. Теперь, засыпая в маленькой съемной квартире, Екатерина больше не была одинокой. Она наконец-то была собой. И эта свобода стоила всех страхов и сомнений.
