– Валера всегда был правильным, – скорбно проговорила пожилая соседка Ада Борисовна.
– Вот уж точно, принципиальный, – Инесса поправила салфетку, не глядя никому в глаза. – Когда родители умерли, он же как сказал? “По справедливости делить будем”. Представляете? Я – старшая сестра, а он – “поровну”…
За столом повисло тяжелое молчание. Только звякнула вилка – это Анна машинально перекладывала кусочек мяса. Девять дней прошло со смерти мужа, а она всё не могла привыкнуть.
Лада, их шестнадцатилетняя дочь, опустила глаза. Слушать, как тётка говорит гадости про её отца, было невыносимо.
Валерий умер внезапно — обширный инфаркт. Первой примчалась его сестра Инесса. Еще и документы из больницы не привезли, а она уже: “Ой, Анечка, горе-то какое… А что с фирмой теперь будет?”.
И вот теперь, на поминальном обеде, она расположилась во главе стола, будто хозяйка.
– А как он родительскую квартиру-то продал, помните? Сразу после похорон – и офис себе шикарный отгрохал. Валера всегда умел из всего выгоду извлечь.
Анна поджала губы. Она помнила, как муж говорил: “Память о родителях – она не в стенах”.
– А строительный бизнес – это ж золотая жила, – Инесса понизила голос. – Валера это сразу просёк.
Анна побелела. Она помнила те девяностые – как они с Валерой начинали с одной бытовки на стройке.
Постепенно гости начали расходиться. За столом остались только свои: Анна с детьми Иваном и Ладой, да Инесса.
– Пойду на кухню, чай поставлю, – Анна поднялась.
– Я помогу, – вызвалась Инесса и двинулась следом.
На кухне она прислонилась к подоконнику.
– Что-то ты себя запустила совсем… Валера-то, небось, любил ухоженных. Такие мужчины, они ведь как – то презентация, то деловой ужин… с женами на такие мероприятия не ходят. Особенно если жена так выглядит… Ты, Анечка, в своём-то уверена? А то знаешь, как бывает – придёт потом какой-нибудь “наследник”… С доказательствами.
В дверях появилась Лада, пришла помочь с чаем.
– А с фирмой-то что делать будете? – продолжала Инесса. – И вообще, с наследством… Ивану-то, может, и достанется что-то. Все-таки сын. А вот Ладка… Шестнадцать лет. По закону, конечно, доля ее, но распоряжаться будешь ты. А это, знаешь ли… Сохранишь ли?
Иван шагнул в кухню, лицо его потемнело. Но тут Инесса сменила тон:
– Ладно, курочку мне положите побольше кусочек, и с собой заверните, я заберу.
Это прозвучало не просьбой – приказом.
– Мам, не надо, – тихо сказала Лада.
– Что значит “не надо”? – вскинулась Инесса. – Я же не просто так прошу. Я вон помогала вам сегодня…
– Хлопотали? – голос Лады зазвенел. – Вы весь день только и делали, что поливали папу грязью!
– Да как ты смеешь? Я старшая сестра твоего отца!
Она не договорила. Лада метнулась к матери, выхватила приготовленную для тётки курицу и, распахнув окно, широким жестом вышвырнула её во двор.
– Вот вам курица! – крикнула она. – Забирайте хоть всю! Только убирайтесь отсюда! Папа вас всю жизнь жалел, а вы…
– Хватит, – Иван шагнул вперед, заслоняя сестру. – Тётя Инесса, вам пора.
– Что?! Меня? Родную тётку?
– Смею. Знаете… Папа и правда вас всю жизнь защищал. Говорил – сестра, родная кровь. А вы? Не прошло и десяти дней, а вы уже и про любовниц, и про наследство. Думаете, он не знал, что вы о нём говорите? Знал. Но прощал. А я – не прощу.
– Да я никогда… Неблагодарные!
– Вон из моего дома, – тихо сказала Анна. По её щекам текли слёзы. – Вон.
Инесса замерла на пороге, но, столкнувшись со взглядом Ивана, осеклась. Дверь захлопнулась за ней с грохотом.
В наступившей тишине было слышно, как тикают часы в гостиной. Как всхлипывает Лада, уткнувшись в плечо брата.
Когда все успокоились, Иван обнял мать и сестру:
– Ну всё, всё… Она уже ушла.
Они стояли втроём на кухне, и впервые за девять дней могли просто плакать, не сдерживаясь. Просто вспоминать. Просто быть вместе.
– Знаете, – Анна обхватила ладонями горячую чашку, – я всё думаю… Валера бы хотел, чтобы мы вот так сидели. Вместе. Без этих… официальных поминок.
– И чтобы я курицу в окно выкинула? – Лада попыталась улыбнуться.
– И чтобы курицу выкинула, – Анна притянула дочь к себе. – Он же всегда говорил – главное быть честным.
За окном зажглась первая звезда. Жизнь оказалась короче, чем хотелось. Но у неё остались дети – его дети. Его глаза, его характер, его умение стоять за правду.
