Юля стояла у плиты, стиснув чайник побелевшими пальцами. Шестой день в доме свекрови, а казалось — вечность.
— Юля! Ты опять пережариваешь! — голос Зои Павловны, как гром, ворвался в кухню. — Я же говорила: только до лёгкой корочки!
Юля почувствовала, как ком подступает к горлу. В свои пятьдесят семь, после тридцати лет работы бухгалтером, она вдруг превратилась в неумелую девчонку.
В коридоре хлопнула дверь — вернулся муж.
— Мам, ты опять Юлю гоняешь? — спросил Михаил без особого интереса. — А котлеты и правда подгорают. Юль, ну ты аккуратнее.
Зоя Павловна победоносно улыбнулась.
— И полы ты сегодня плохо вымыла — разводы. И пыль на полках! Неужели так сложно нормально убраться?
Юля хотела возразить, но слова застряли где-то между обидой и усталостью. Неужели для этого она вышла на пенсию? Чтобы стать прислугой?
Ночью, лёжа рядом с похрапывающим мужем, Юля пыталась вспомнить, когда всё изменилось. Ведь когда-то Михаил смотрел на неё с любовью, защищал от всех.
Утром всё повторилось. Завтрак для свекрови, уборка, стирка, аптека.
— Ты купила не те таблетки! — раздражённо заявила свекровь. — Я же сказала: в зелёной коробочке! Иди и поменяй!
И Юля пошла. Снова. Капельки дождя на лице смешивались со слезами.
Вернувшись, она обнаружила, что свекровь перебирает вещи в её шкафу.
— Посмотри, какой беспорядок! И что это за растянутый свитер? Я же говорила выбросить!
— Это мой свитер. Мне его мама вязала.
В этот момент зазвонил стационарный телефон.
— Юля, возьми трубку! — скомандовала свекровь.
— Алло, — произнесла она усталым голосом.
— Здравствуйте! Это квартира Зои Павловны Кравцовой?
— Да.
— Это Полина Аркадьевна, её двоюродная племянница из Новосибирска. Передайте, пожалуйста, важную новость. Дядя Григорий, её двоюродный брат… он скончался. Но главное — его завещание! Он оставил трёхкомнатную квартиру в центре Москвы и приличные сбережения!
— Кому? — невольно вырвалось у Юли.
— В том-то и дело! Дядя Гриша был принципиальным. Только самым близким.
Свекровь выхватила трубку.
— Полиночка, милая! Какая трагедия! Что? Квартира? И сбережения? Господи!
Юля медленно отошла. В голове крутились слова о “том, кто не эксплуатирует родственников”.
— Комиссия? Какая комиссия? Приедет проверять? — лицо Зои Павловны вдруг побледнело. — Да-да, конечно… Семейная атмосфера… Взаимоуважение… Разумеется, у нас именно так!
Положив трубку, она застыла.
— Что случилось? — осторожно спросила Юля.
— Мой двоюродный брат Гриша умер. Оставил наследство. Полина сказала, что в следующую среду приедет комиссия. Проверять, достоин ли Миша наследства. Будут смотреть на семейную обстановку.
— Понятно, — Юля кивнула, пытаясь скрыть надежду.
— Так что… нам нужно подготовиться.
И в этот момент что-то изменилось.
Вечером Михаила встретила удивительная картина. Мать и жена вместе готовили ужин.
— Что случилось? Мама, ты заболела?
— С чего ты взял? Просто решила помочь Юлечке.
Михаил недоверчиво переводил взгляд с матери на жену.
За ужином Зоя Павловна подкладывала Юле лучший кусок мяса.
— Юлечка, ты совсем ничего не ешь. Тебе нужно хорошо питаться.
Следующие дни превратились в спектакль. Зоя Павловна стала идеальной свекровью: мыла посуду, помогала с уборкой, готовила завтраки.
— Юлечка, как ты думаешь, этот цвет штор подойдет для гостиной?
Михаил наблюдал за этим с беспокойством.
— Юль, мне кажется, или мама действительно изменилась?
— Не мама изменилась, Миш. Изменилась перспектива. Появился стимул.
— Ты о наследстве? Думаешь, она притворяется?
— А ты сомневаешься?
Он взял её за руку:
— Прости меня. За то, что не замечал. За то, что позволял матери… Я не должен был.
Впервые за долгие годы Юля услышала то, что отчаялась услышать.
Накануне приезда комиссии телефон зазвонил снова. Полина.
— Алло! Да-да, мы готовы… Что?
Лицо Зои Павловны стремительно менялось.
— Как это “наследство уже распределено”? Ты же говорила… Комиссия отменяется? А кто получил квартиру?
Михаил и Юля замерли.
— Моему сыну? Мише? — её голос дрожал. — За что? За заботу о тёте Вере? Но ведь это Юля ухаживала за ней, когда она болела… Что значит “именно это и ценил дядя Гриша”?
Завершив разговор, она растерянно посмотрела на сына и невестку:
— Миша, тебе досталась квартира. За то, что ты… точнее, Юля… заботилась о тёте Вере в прошлом году. Дядя Гриша это видел и оценил.
Михаил обнял жену за плечи:
— Это справедливо. Юля заслужила эту квартиру своей добротой.
Зоя Павловна долго молчала, а потом вдруг заплакала.
— Я была ужасной свекровью, правда? Я пользовалась тобой, Юля. Мне нет прощения.
— Есть, — неожиданно для себя ответила Юля. — Время всё исправить.
Обязанности в доме распределили поровну, появилось взаимное уважение. А квартира от дяди Гриши стала не причиной, а следствием этих перемен — символом того, что доброта и забота в конечном счете вознаграждаются.
