Карина аккуратно достала из коробки электронные весы. Летний сезон не за горами, пора взяться за фигуру. Звук ключа в замке заставил ее вздрогнуть. Павел вернулся раньше.
— Что это такое? — резко спросил супруг с порога.
— Весы, милый. Электронные.
— Я вижу, что весы. Сколько?
— Двенадцать тысяч. Но они того стоят!
— Двенадцать тысяч за весы?! — Павел с грохотом поставил портфель. — Ты в своем уме? У нас есть прекрасные механические! Зачем тебе еще одни?
— Паш, мне нужно следить за весом, лето скоро.
— Лето, фигура… У тебя есть что-нибудь другое в голове? Например, что нам на дачу копить нужно! — перебил ее муж. — То крем за пять тысяч, то туфли за двадцать!
— Я имею право тратить деньги на себя! Я хочу хорошо выглядеть. Я воспитательница, на меня смотрят.
— А я — главный архитектор города! И что? Мы никогда не накопим на дачу с твоим транжирством!
— А я и не хочу копить на дачу! Это твоя мечта, а не моя! Я хочу жить здесь и сейчас.
В гостиной воцарилось молчание.
— Значит вот как? Тебе плевать на наше будущее? На мои желания?
— А тебе плевать на мои! Ты хочешь, чтобы я превратилась в серую мышь. Сидела и все деньги отдавала в копилку на дачу, а потом ездила батрачить на огород! Этого не будет!
Павел развернулся и ушел в спальню, хлопнув дверью. Карина опустилась на стул. «Ничего, — подумала она, — пусть привыкает. Хватит того, что каждый день горшки в саду мою».
За дверью муж сидел на кровати, сжав кулаки. Тридцать три года, а ведет себя как девч-онка. Он с силой сжал телефон. Что-то надо менять.
Прошла неделя. Семь дней превратились в пытку. Муж демонстративно игнорировал Карину. В четверг она разрыдалась на работе.
— Кариночка Андреевна, ну что вы так переживаете? Помиритесь! — утешала ее напарница Света.
— Ты не понимаешь. Павел всегда был щедрым. А теперь…
Она замолчала, вспомнив про рассрочку. Черт! Сегодня же платеж за шубу.
Вечером, набравшись смелости, она постучала в кабинет мужа.
— Паш, можно? Сегодня надо внести платеж за шубу. Ты обещал!
— Ах, платеж! — муж резко развернулся в кресле. — Когда дело касается платежей, ты готова идти на компромиссы.
— Милый, я пыталась помириться! Я даже сдала обратно эти весы. Давай все забудем!
Супруг смотрел на нее долгим взглядом. Затем достал телефон.
— Я нашел отличное решение. Алло, мам? Можешь приехать? Да, прямо сейчас.
У Карины екнуло сердце. За семь лет брака Павел никогда не втягивал свекровь в их конфликты. Звонок в дверь. На пороге стояла Ирина Михайловна — статная женщина, бывший главный бухгалтер.
— Ну, рассказывайте, что у вас стряслось?
— Буду краток, — уверенно сказал Павел. — Мы с Кариной зашли в финансовых вопросах в тупик. Семь лет каждая копейка уходит на ерунду! Шуба в кредит, вечные салоны, теперь весы за бешеные деньги! Я так больше не могу. Поэтому принял решение.
Карина замерла.
— С этого дня бюджет у нас раздельный! — отчеканил Павел. — Деньгами будет управлять моя мать! А ты живи, как хочешь! На свои средства! Лавочка закрылась! Можешь забыть про море этим летом. Сначала дача!
— Что?! — еле слышно выдавила супруга. — Ты не можешь так поступить! Я поеду на море! Слышишь? Поеду!
— Скатертью дорога! На свои деньги — хоть на Марс!
— Павлик прав, — вмешалась свекровь. — Девочка моя, ты совсем избаловалась.
— Значит вы сговорились! Прекрасно! Я найду способ! Сама!
Она выбежала из комнаты. Последнее, что услышала, был голос свекрови: «Правильное решение, сынок. Перебесится…»
«Отлично справляюсь!» — думала Карина, раскладывая купюры по конвертам.
За два месяца раздельного бюджета она научилась экономить. Пачка пятитысячных росла. Еще немного и наберется на тур в Римини. Павел делал вид, что не замечает. Он с головой ушел в поиски дачного участка.
— Представляешь, Светик, — делилась Карина с коллегой, — вчера заявился счастливый. Нашел, говорит, идеальный участок!
— А ты что?
— А я ничего. Молча ушла. Меня там не будет! Он даже не спросил моего мнения! Унизил перед свекровью!
Супруга замолчала, сдерживая слезы. Вроде живут в одной квартире, но будто чужие. А Павел был доволен. Впервые он мог позволить себе накопления. Деньги легко потекли на счет, открытый матерью.
Жена складывала вещи в чемодан. До вылета оставалось три часа. Яркие платья, купальники, новые босоножки.
— Далеко собралась? — Павел стоял в дверях.
— На море.
— И как же ты накопила? На зарплату воспитателя?
— Представь себе! Три месяца недоедала. Кофе не пила.
— Ну и езжай! Только не жди, что буду встречать. У меня дела поважнее.
— Конечно! Участки, грядки, мамочкины советы! Знаешь что? Я действительно поеду! И будет мне там хорошо!
Павел молча смотрел, как она красит губы. Красивая. Чужая.
— Счастливого пути.
Он ушел в кабинет. Даже не обнял. Внизу просигналила машина.
«Ничего, — подумала женщина, смахивая слезу. — Неделя на море и все пройдет. Вернусь отдохнувшей. Может и помиримся!»
Такси тронулось. В окне кабинета горел свет. Павел смотрел ей вслед.
Через пять дней мужа ждал сюрприз. Сообщение от Карины:
«Я не вернусь. Влюбилась в Италию и встретила человека. Можешь ковыряться в своей земле без меня».
В горле пересохло. Он набрал ее номер — «абонент недоступен».
Из кухни раздался голос матери:
— Может оно и к лучшему? Какая из нее жена?
— Мама, помолчи! Ты ничего не поняла? Это я виноват. Я все испортил.
Мужчина обвел взглядом квартиру. Всюду следы жены: чашка, плед, фотографии. Когда он в последний раз делал ей комплимент? Всё твердил про дачу. А она просто хотела быть счастливой.
— Уйди! — крикнул он матери. — Пожалуйста, просто уйди.
Когда она ушла, мужчина позвонил риелтору: «Я отказываюсь от участка».
Черт с ней, с этой дачей! Он бы сейчас все отдал. Только бы вернулась!
Звонок в дверь. Павел нехотя поплелся открывать.
На пороге стояла Карина. В том самом летнем платье. В глазах — слезы.
— Я не смогла, — прошептала она. — Хотела уйти, правда! Написала тебе гадость, выключила телефон. А потом поняла… не могу без тебя. Я даже на твою дачу согласна. Будем огурцы выращивать. Только не прогоняй.
Павел рванулся вперед и крепко прижал жену к себе:
— Глупенькая! Какие огурцы? Я тебя люблю! К черту дачу, к черту накопления. Хочешь на море, поедем на море. Хочешь новые весы, купим хоть завтра. Только будь рядом.
— Правда?
— Правда. Прости меня! Я все понял.
Они стояли в дверях, обнявшись, и оба плакали. От счастья, от облегчения.
А на тумбочке завибрировал телефон. Звонил риелтор. Но им было уже не до этого. Какая разница? Дача, море, весы? Главное, они снова вместе. Ведь самое важное — не где жить, а с кем!
