— Привет. Есть что-нибудь поесть?
Голос Дмитрия едва пробивался сквозь рёв телевизора. Он не повернул головы. Алёна замерла на пороге, глядя на мужа, лежавшего на диване с бутылкой пива. Воздух в комнате был спёртым, пропитанным запахом вчерашней картошки и перегара.
Алёна молча прошла вглубь комнаты. Она достала из сумки сложенный вдвое лист бумаги и аккуратно положила его на журнальный столик. Белый, официальный прямоугольник выглядел как повестка с того света.
Только тогда Дмитрий оторвал взгляд от экрана. Он лениво взял бумагу, развернул.
— Ты чего, сдурела? — спросил он с лёгкой усмешкой, словно это был розыгрыш.
Алёна смотрела на него сверху вниз. В её глазах была только холодная, выжженная пустота.
— Да делай что хочешь, но содержать тебя я больше не буду, и жить в моей квартире ты тоже больше не будешь!
Это была констатация факта. Дмитрий громко рассмеялся.
— И куда я пойду? Не смеши меня. Ты побесишься и успокоишься. Как обычно.
Она не ответила. Просто развернулась и прошла к полке, где мигал зелёными огоньками роутер. Её пальцы уверенно выдернули блок питания и сетевой кабель. Огоньки погасли. На экране телевизора футбольный матч замер.
— Эй! — возмущённо крикнул Дмитрий.
Но Алёна уже шла на кухню. Она открыла холодильник, достала четыре бутылки его пива, открыла каждую и с монотонным, булькающим звуком вылила их в раковину.
— Что ты творишь?! — заорал он, вскакивая с дивана.
Алёна повернулась к нему. На её лице было то же спокойствие.
— Лишаю тебя привычных удобств. У тебя есть двадцать четыре часа, чтобы освободить мою квартиру. Время пошло.
Дмитрий смотрел на неё, но гнев быстро сменился снисходительной ухмылкой. Он решил, что понял её игру.
— Так, всё, я понял. Ты обиделась, — его тон был нарочито спокойным. — Устроила показательное выступление. Молодец. Теперь давай заканчивать этот театр. Верни интернет, и мы поговорим.
Он попытался пройти мимо неё, но она не сдвинулась.
— Алён, я не шучу. Это и мой дом тоже. Я никуда отсюда не пойду.
Вместо ответа она направилась в гостиную. Выдвинула ящик комода и достала большую упаковку плотных чёрных мешков для мусора.
Алёна подошла к телевизору. Там, на полке, покоилась его святыня — игровая приставка. Она методично выдернула провода.
— Ты что делаешь? Ты трогаешь мои вещи! — его голос сорвался на визг.
Она взяла приставку, два геймпада и сбросила всё это в раскрытый чёрный мешок. Затем сгребла все его игровые диски и отправила их туда же.
— Дрянь! — выдохнул он, но замер, увидев её абсолютно непроницаемое лицо.
Закончив с этим, она оглядела комнату. Её взгляд упал на стул с горой его одежды — несвежие футболки, растянутые штаны. Она разорвала ещё один мешок и без брезгливости начала сгребать это тряпьё внутрь.
— Это же моя одежда! Остановись! Алёна! — его крик был уже не гневным, а почти жалким.
Она завязала оба мешка, поволокла к выходу и с глухим стуком выставила на лестничную клетку. Затем повернулась и посмотрела на него.
— Двадцать три часа.
Дмитрий смотрел на чёрные мешки, сиротливо стоявшие у двери. Паника подступала к горлу. Он вытащил телефон, его пальцы лихорадочно забегали по экрану. Ему нужен был союзник.
— Стас, бросай всё, приезжай, — заговорил он в трубку сдавленным шёпотом. — У меня тут… чрезвычайное положение. Алёна с катушек съехала.
Резкий звонок в дверь. На пороге, с кривоватой усмешкой, стоял Стас — его лучший друг.
— Ничего себе у вас тут… генеральная уборка? — он кивнул на мешки.
— Проходи, сам всё увидишь.
Стас вальяжно вошёл в гостиную, где у окна стояла Алёна.
— Алён, привет, — начал он миролюбиво. — Димон говорит, вы тут… повздорили немного? Ну, бывает. Мужику надо как-то расслабиться. Футбол, пивко — это ж святое.
Он был уверен, что под этим двойным мужским давлением она сейчас сломается. Алёна сделала шаг вперёд.
— Стас. У тебя есть два варианта, — её голос был ровным и зловещим. — Первый: ты помогаешь Дмитрию собрать оставшиеся вещи и покинуть мою квартиру. Второй: ты прямо сейчас уходишь один. А его вещи отправляются в мусоропровод. У тебя минута. Выбирай.
Лицо Стаса вытянулось. Он приехал подыграть другу, а не участвовать в настоящей войне.
— Слышь, Димон, вы тут это… сами разбирайтесь, — пробормотал он, делая шаг назад к двери. — У меня дела.
Не дожидаясь ответа, он юркнул в коридор и захлопнул за собой дверь. Дмитрий остался один.
— Довольна? — выплюнул он, начиная ходить по комнате. — Добилась своего! Унизила меня перед другом! Я всё понял! Тебе нужен был не муж, а раб! Я для тебя никто! Подумаешь, на работу не могу устроиться, но это не повод, чтобы меня вот так вышвыривать! Ты меня не поддерживала! Ты меня пилила! Я ведь художником хотел стать, помнишь? А ты что сказала? «Этим на жизнь не заработаешь». Ты своими руками обрубила мне крылья! Это ты! Ты во всём виновата!
Он выдыхался, ожидая ответной реакции. Алёна выслушала его молча. Когда он замолчал, она не сказала ни слова в ответ. Она просто достала из кармана телефон, нашла нужный номер и подняла на него глаза.
— У тебя пять минут, чтобы позвонить маме и договориться, где ты будешь сегодня ночевать. Или это сделаю я.
Это было страшнее любого удара. Это было полное уничтожение. Он перестал быть для неё мужем, мужчиной, даже врагом. Он стал проблемой, которую нужно было решить.
Он молча, сгорбившись, прошёл в коридор. Взял в каждую руку по чёрному мешку. Его плечи поникли. Он не оглянулся. Когда за ним закрылась дверь, Алёна тут же закрылась на внутренний замок, и через дверь он услышал, как она звонит мастеру по замене замка, договариваясь на завтрашнее утро.
