— Не понял?! — голос Миши прорезал тишину подъезда. — Что здесь творится?!
Ключ не поворачивался. Замок… был другой.
— Мишенька! — раздался голос соседки, тёти Лили. — Ты приехал… Мать твоя приходила… Такой скандал устроила… Оленьку выгнала. Кричала, что она девица лёгкого поведения. А потом Захар приехал, брат твой. Сказал, что теперь здесь будет жить.
Мир вокруг Миши покачнулся. Он достал телефон. Оля не отвечала уже неделю.
Дверь его квартиры открылась, и на пороге показался Захар. Растрёпанный, в грязной майке. Запах из квартиры ударил в нос — прокисшее пиво, табак.
— О, братишка приехал, — протянул он. — Добро пожаловать.
— Захар, — голос Миши прозвучал угрожающе. — Что ты здесь делаешь?
— Живу. Мамаша разрешила. Сказала, что пора тебя от этой дурочки твоей отучать.
Миша протолкнулся мимо него в квартиру и замер. Паркет был залит, стены исписаны, на полу валялись бутылки и окурки. Диван, на котором он любил обнимать Олю, был порван.
— Что вы наделали? — прошептал он.
— Да ничего особенного. Мужики приходили, отмечали мой переезд.
— Это моя квартира! Я за неё кредит плачу! Я здесь жил с человеком, которого люблю!
— Любишь, — хмыкнул Захар. — Мамаша говорит, что эта твоя Олька просто к деньгам присосалась.
— Где мои вещи? Где вещи Оли?
— Мамаша сказала, всё в мешки сложить и выбросить.
Миша медленно подошёл к окну. Внизу, возле мусорных баков, он увидел знакомые предметы. Олины платья, его книги, их общие фотографии в грязи.
— Мама сейчас же приедет сюда, — прошептал он, доставая телефон.
Миша выхватил трубку у брата, который уже разговаривал с матерью.
— Мама, — его голос звучал холодно. — Приезжай. Сейчас же.
— Сынок, — голос Лидии Петровны был бодрым. — Только не ругайся. Я всё для твоего блага сделала. Твою девицу я выгнала, а в квартиру заселился брат.
Лязг замка. Лидия Петровна вошла, как генерал на поле боя.
— Мама, — голос Миши был опасно спокойным. — Объясни мне, каким правом ты распоряжаешься моей квартирой?
— Каким правом? Материнским! Я же мать тебе!
— Материнское право не даёт тебе права выгонять из моего дома человека, которого я люблю.
— Любишь, — она фыркнула. — Эта твоя Олька тебе не подходит. Хитрая, расчётливая. Она к твоей квартире присосалась.
— Она здесь жила, потому что я её просил! Потому что мне с ней хорошо!
— Мама, — Миша сел в кресло. — Мне тридцать пять лет. Я хочу семью. Я хочу детей.
— Нормально, — согласилась Лидия Петровна. — Но не с этой. Найди себе девушку из хорошей семьи.
— А что ты сделала с её вещами?
— Выбросили. Зачем хлам хранить?
— Выбросили… — повторил Миша. — Мама, там были её документы. Её фотографии. Её любимая книга…
— Ну и что? Купит новые.
Миша открыл глаза и посмотрел на мать так, как не смотрел никогда.
— Мама, скажи мне честно. Что бы ни сделала Оля, ты всё равно была бы против неё. Так? Ты просто не хочешь, чтобы у меня была семья?
— Что за глупости! Конечно, хочу!
— Тогда почему ты разрушила единственные серьёзные отношения, которые у меня были?
— Потому что они были не серьёзными!
— Неподходящей для кого? Для меня или для тебя? Мама, ты не хочешь, чтобы мы были счастливы. Ты хочешь, чтобы мы были твоими. Навсегда.
— Что за чушь! — но голос матери дрогнул.
— Не чушь. Посмотри на Захара. Ему тридцать лет, а он не может прожить без тебя и недели. Что ты из него сделала?
— Я его любила!
— От чего защищала? От жизни? От ответственности?
— Я найду Олю, — сказал Миша, не оборачиваясь. — Найду и попрошу прощения. За себя и за свою семью.
— А если она не простит? — тихо спросила мать.
— Тогда я буду знать, что потерял единственного человека, которого по-настоящему любил. Из-за тебя.
— Но я же не знала…
— Знала, — жёстко сказал Миша. — Ты прекрасно знала, что делаешь. Но ты решила, что твоё мнение важнее моих чувств.
— Куда ты идёшь?
— Искать Олю. И больше никогда не позволю тебе вмешиваться в мою жизнь.
Он вышел, закрыв за собой дверь.
Шесть месяцев спустя
Солнечный луч освещал кольцо на безымянном пальце Оли. Три месяца назад они расписались. Тихо, без пышных торжеств.
— Доброе утро, жена, — Миша обнял её сзади.
— Доброе утро, муж.
— Вчера звонила тётя Лиля. Говорит, Захар съехал наконец из квартиры. К матери вернулся.
— И что теперь будет с квартирой?
— Продам. Куплю нам дом. Настоящий дом, где мы будем растить наших детей.
Оля улыбнулась и положила руку на живот. Тест показал две полоски неделю назад.
Звонок в дверь прервал их разговор. На пороге стоял Захар.
— Миша, это я. Мне нужно с тобой поговорить.
— Иди домой, Захар.
— Мама умирает, — крикнул он. — Слышишь? Мама умирает! Инфаркт. В реанимации. Врачи говорят… может не выжить.
Миша медленно открыл дверь.
— Она всё время тебя зовёт, — сказал Захар сквозь слёзы.
Миша посмотрел на Олю. Та кивнула.
— Иди к матери.
Лидия Петровна лежала на больничной койке, маленькая и хрупкая.
— Мама, — тихо сказал Миша.
Она открыла глаза.
— Мишенька… Прости меня. Я всё… всё испортила.
— Мама, не надо…
— Надо. Я была неправа. Твоя Оля… она хорошая девочка. Я испугалась, что ты меня оставишь, что я стану не нужна.
— Мама, мы с Олей поженились. И скоро у нас будет ребёнок.
— Ребёнок, — она улыбнулась сквозь слёзы. — Внучок или внучка?
— Пока не знаем.
— Я хочу их увидеть. Хочу попросить прощения у Оли. Стать нормальной бабушкой.
— Станешь, мама. Обязательно станешь.
Лидия Петровна выжила. Месяц в больнице, потом восстановление. Захар ухаживал за ней, нашёл работу, бросил пить. Оля навещала свекровь, и постепенно женщины нашли общий язык.
Маленькая Лидочка родилась в апреле. Бабушка приехала в роддом с огромным букетом сирени. Захар тоже приехал, трезвый, в новом костюме. Он оказался прекрасным дядей.
Прошло два года. Лидочка научилась ходить. Захар женился. Лидия Петровна помогала обеим парам, но не навязывалась.
— Знаешь, — сказал как-то Миша Оле, — я думаю, мама стала настоящей бабушкой. Той, которая любит, не требуя ничего взамен.
— Да. А Захар стал настоящим мужчиной.
Вечером они сидели на террасе своего нового дома. В саду смеялся ребёнок, взрослые тихо разговаривали.
— Как же хорошо, что всё так сложилось, — сказала Оля.
— Да. Хорошо, что иногда жизнь даёт второй шанс.
— Знаешь, что самое главное? — Миша взял её руку. — Самое главное, что мы все поняли: семья — это не цепи, которые держат друг друга. Семья — это крылья, которые помогают летать.
