Весть о наследстве застала Лиду ранним утром. Нотариус монотонно говорил о каком-то участке, доме под Москвой и покойном дедушке Михаиле.
— Участок шесть соток в Подмосковье, дом деревянный, построен в пятидесятых, — проговорил нотариус. — Состояние… оставляет желать лучшего.
Лида не особо вникала. Дед запомнился ей как молчаливый, суровый человек.
Дома её встретил Игорь с нахмуренным лицом:
— Ты опять опоздала. Мама звонила — возмущалась, почему мы не приехали к ней на ужин.
— Извини, у меня неожиданная новость. Мне досталась дача от дедушки.
Игорь оживился:
— Дача? Продадим — прибавим к нашим накоплениям. Мама вчера говорила, что видела подходящую квартиру.
В субботу они поехали втроём: Лида, Игорь и её подруга Катя — дизайнер. Дом встретил их запущенным участком и обвалившейся верандой.
— Кошмар, — поморщился Игорь. — Развалюха. Снести и продать землю.
— Не спеши, — Катя уже внимательно осматривала фасад. — Здесь есть, с чем работать.
Они зашли внутрь — и Лида застыла. Дом был полон старинной, добротной мебели: дубовый стол, буфет с витражами, книжные шкафы.
— Невероятно… — прошептала Катя. — Это настоящие раритеты. Некоторые из этих вещей могут стоить состояние.
— Да это старьё, кому оно нужно? — пробурчал Игорь.
— Наоборот, — не согласилась Катя. — Это антиквариат. Спрос огромный. Даже половина этих вещей уже окупает стоимость ремонта.
Лида гладила спинку кресла, вдыхая запах дерева. Здесь чувствовалась история.
— А ведь можно было бы восстановить дом, — сказала она задумчиво.
— Ты в своём уме? — удивился Игорь. — Мы едва наскребаем на ипотеку!
— Тем более! — обрадовался он. — Продадим всё, и будет на первый взнос.
— Нет, — вдруг чётко сказала Лида. — Я не хочу продавать. Я хочу восстановить этот дом. Это память о дедушке.
Дома их ждала Галина Петровна — свекровь с железной логикой.
— Ну, как съездили? — с порога спросила она.
— Мама, ты бы видела, что там за мебель! — оживился Игорь. — Катя говорит — раритет. Можно выручить приличную сумму.
— Вот и замечательно, — кивнула свекровь. — Я уже говорила с агентом. Дом нужно поскорее продать.
— Постойте, — вмешалась Лида. — А если не продавать? Я думаю его восстановить.
Галина Петровна посмотрела на неё, как на сумасшедшую:
— Восстановить? Это же сарай. Деньги лучше вложить с умом.
— Это не просто дача. Это память о корнях, — спокойно сказала Лида.
— А вы вообще спросили, чего хочу я? — вдруг с вызовом сказала она. — Это моё наследство.
Галина Петровна выпрямилась:
— Помолчи, я с Игорем разговариваю.
— Не смейте со мной так говорить! — Лида побледнела от ярости. — Я не служанка в вашем доме!
— Лида, тише, не кричи на маму, — Игорь попытался унять бурю.
— Я не кричу. Я говорю. Впервые за долгое время. Это мой выбор, и я не дам никому им управлять.
— Наследство твоё, да, — процедила Галина Петровна. — Но семья — одна. А в семье всё решают вместе.
— Вместе — это когда слушают всех, а не только вас, — парировала Лида.
Игорь растерянно оглядывался, не понимая, на чьей он стороне.
— Я уезжаю, — тихо, но чётко сказала Лида. — На дачу. К себе.
— Ты с ума сошла? — встрепенулся Игорь.
— Глупо — это позволять топтать себя. А я так больше не хочу.
Через час Лида собирала чемодан. Позвонила Кате, и та без колебаний ответила: «Собирайся. Я с тобой».
Они прибыли на дачу в воскресенье. Электричества ещё не было, они зажгли свечи.
— Первым делом — описать всё, что здесь есть, — сказала Катя. — Я завтра приглашу специалиста. Он сможет точно оценить мебель.
Игорь звонил почти каждый день. Уговаривал вернуться, обещал поговорить с матерью. Но Лида не торопилась. Она разбирала дедушкины книги, наводила порядок. Оценщик лишь подтвердил слова Кати: «У вас здесь настоящие редкости». Продажа части мебели могла покрыть весь ремонт.
В один из вечеров, когда они с Катей сидели на веранде, Лида сказала:
— Теперь я понимаю, почему дед предпочёл уединение. Здесь… тишина. Спокойствие.
— А Игорь? — осторожно поинтересовалась Катя.
— Он должен сделать выбор. Либо жить своей жизнью, либо продолжать быть маменькиным сынком.
Снова зазвонил телефон. Игорь.
— Лида, ну сколько можно? Мама сказала, что сгоряча вспылила. Давай возвращайся.
— Она это мне сказала?
— Ну… она признала, что перегнула палку.
— Я не дуюсь, Игорь. Я просто больше не согласна молчать. И не вернусь, пока не услышу извинений — лично. И пока ты не признаешь: решения о моём наследстве — мои.
Она отключила вызов. Завтра приедут мастера — займутся крышей. Потом — сантехника. Потом — окна. Всё постепенно, шаг за шагом. И всё — в её ритме. Этот дом стал её территорией, её убежищем.
