— Отец, ты взрослый дееспособный мужчина, а сидишь у меня на шее со своими судебными исполнительными листами, как пиявка, высасывая сорок пять тысяч рублей каждый божий месяц! — тридцатичетырехлетний Олег с раздраженным стуком бросил на стеклянный столик кафе пухлую синюю папку. — У меня молодая семья, двое детей, мы с Алисой расширяем бизнес, берем второй салон в лизинг! А я вынужден содержать здорового мужика, который в шестьдесят шесть лет просто не хочет пошевелить пальцем!
Шестидесятишестилетний Семен Алексеевич Романов медленно положил чайную ложечку на салфетку.
Мужчина поднял на сына уставшие, выцветшие серые глаза.
Под расстегнутым воротом его скромной хлопковой рубашки белел небольшой бугорок — след прошлогодней сложной полостной операции, под которым мерно отсчитывал сердечный ритм современный титановый электрокардиостимулятор.
После тяжелого инфаркта и шунтирования Семен Алексеевич получил вторую бессрочную группу инвалидности. Работать ведущим инженером на теплоэлектростанции он больше не мог — любая физическая нагрузка вызывала приступы удушья, а государственная пенсия по инвалидности едва покрывала покупку дорогих кардиологических препаратов и оплату коммуналки.
Сын, чей бизнес по оптовой торговле мебелью приносил миллионные доходы, помогать родному отцу наотрез отказался: «У нас капитализм, папа, каждый сам за себя!».
Полгода назад районный суд, изучив медицинские выписки и налоговые декларации сторон, обязал Олега выплачивать отцу ежемесячное содержание в твердой денежной сумме.
И вот теперь сын примчался сам.
Глаза Олега лихорадочно блестели, на губах играла фальшивая, приторная улыбка делового триумфа:— Но я нашел великолепный, благородный выход из этого тупика, отец! Хватит нам позориться по судам и кормить жадных адвокатов! Мы подписываем мировое соглашение! Я добровольно переписываю на тебя свой великолепный загородный участок в закрытом поселке «Лесная поляна»!
Олег развернул перед отцом цветную распечатку кадастровой карты:— Двенадцать соток отборной земли! Двухэтажный бревенчатый коттедж под металлочерепицей, веранда, скважина, яблоневый сад! Рыночная стоимость объекта — не меньше четырех с половиной миллионов рублей! Ты получаешь роскошную загородную резиденцию в единоличную собственность, а взамен — отзываешь свой исполнительный лист по алиментам и отказываешься от любых материальных претензий ко мне до конца жизни!
Семен Алексеевич с легким недоверием взглянул на карту:— Четыре с половиной миллиона, Олег?.. С чего вдруг такая невиданная щедрость? Ты же зимой за тридцать тысяч удавиться был готов, кричал, что у тебя лишней копейки нет.
— Папа, ну зачем поминать старое?! — всплеснул руками сын, картинно сокрушаясь. — Я осознал свои ошибки! Хочу, чтобы мой отец дышал чистым сосновым воздухом, а не сидел в душной городской панельке! Если не захочешь там жить сам — продашь этот участок через любое агентство! Положишь четыре миллиона в банк под проценты — и будешь получать по сорок тысяч пассивного дохода каждый месяц без всяких судов и унижений! Поехали прямо сейчас на место, посмотришь хоромы своими глазами, а завтра в девять утра зарегистрируем мировое соглашение у судьи!
Семен Алексеевич помолчал, чувствуя, как в груди шевелится слабая, наивная надежда.
Мужчина всю жизнь мечтал о небольшом саде, где можно посидеть в тишине с книгой, слушая шелест листвы. Он согласился.
Через сорок минут черный немецкий кроссовер Олега съехал с федеральной трассы на узкую гравийную дорогу.
По обе стороны тянулись унылые, поросшие бурьяном пустоши.
Чем дальше машина углублялась в низину, тем более странным становился окружающий пейзаж.
В небесах, разрезая хмурые осенние облака, высились колоссальные решетчатые стальные опоры магистральной высоковольтной линии электропередачи.
Пятьсот киловольт.
Толстые, провисшие гроздьями алюминиевые кабели тянулись гигантскими дугами прямо над головой. Воздух вокруг был наполнен монотонным, вибрирующим, зловещим гулом, похожим на непрерывный полет роя механических шмелей.
Семен Алексеевич нахмурился, вглядываясь в лобовое стекло:— Олег… А куда мы едем? Это же охранная зона ЛЭП федерального значения…
— Да ерунда, сейчас свернем! — нервно бросил сын, крепче вцепившись в руль.
Машина затормозила у кривого жестяного забора на самом краю заболоченного оврага.
Семен Алексеевич вышел из салона… и замер, ошеломленный увиденным.
Прямо над деревянным двухэтажным домиком — буквально в двадцати метрах над жестяным коньком крыши — проходили шесть толстенных магистральных проводов.
Гул стоял такой, что закладывало уши.
От металлического забора ощутимо пахло резким, химическим запахом озона и горелой изоляции.
Стоило мужчине сделать пять шагов по сырой траве к калитке, как в области кардиостимулятора под ключицей вдруг резко кольнуло.
Ритм сердца сбился, в глазах на секунду потемнело, а кончики пальцев закололо мелкими электрическими иголками. Мощнейшее электромагнитное поле прошивало этот проклятый пятачок насквозь.
— Вот он, красавец! — бодро заголосил Олег, шагая по тропинке и стараясь не смотреть на провода над головой. — Стены из бруса, фундамент ленточный, печка кирпичная! Заходи, оцени масштаб!
-2
Семен Алексеевич остановился как вкопанный, прижав ладонь к ноющему рубцу на груди:— Олег… Ты что, издеваешься надо мной?! Ты куда меня привез?!
Сын обернулся, на его холеном лице промелькнуло раздражение:— В смысле «куда»?! В твой будущий загородный дом! Смотри, какая площадь, какая отделка!
— Этот дом стоит прямо под проводами линии пятьсот киловольт! — голос отца сорвался от ярости и душащей боли. — Я сорок лет на энергообъектах отработал! Охранная зона такой магистрали — не менее тридцати метров по обе стороны от крайних проводов! Здесь находиться дольше двадцати минут категорически запрещено санитарными нормами! А у меня в груди титановый прибор стоит! Да мне здесь двух дней не прожить — автоматика стимулятора откажет от наведенных токов, и сердце просто остановится!
Олег цинично ухмыльнулся, сунув руки в карманы дорогого пальто:— Ой, папа, ну не сгущай ты вечно краски со своими советскими инструкциями! Люди вон годами живут в СНТ под проводами и не жужжат! Радиоприемник зато без батареек ловит! Не хочешь жить — я же тебе русским языком сказал: продай! Выстави на сайт объявлений и забери четыре миллиона!
— Продать?! — загремел Семен Алексеевич, расправляя плечи.
Мужчина подошел к деревянному столбу у крыльца и сорвал с него прибитый на ржавый гвоздь заламинированный белый лист бумаги, которого сын в спешке не заметил:— А это что такое, Олег?! Читай вслух!
Сын растерянно моргнул, выхватив лист.
На бумаге красовалось официальное постановление районной администрации и службы энергетического надзора: «Самовольная постройка. Жилое строение возведено с грубейшим нарушением правил охраны электрических сетей и Водного кодекса РФ. Объект признан аварийным и подлежащим сносу за счет собственника в срок до первого декабря. Регистрация граждан и совершение любых сделок с земельным участком заблокированы Росреестром в связи с наложением бессрочного публичного сервитута».
-3
В воздухе повисла страшная, звенящая тишина, нарушаемая лишь сухим потрескиванием высоковольтных искр над крышей.
Семен Алексеевич смотрел на сына, и сердце мужчины разрывалось от невыносимого, леденящего стыда за собственную плоть и кровь.
Все встало на свои места с кристальной, беспощадной ясностью:— Ты купил этот участок по дешевке у перекупщиков за копейки, когда землю уже приговорили к сносу, да, Олег? Надеялся урвать компенсацию от энергетиков, а когда тебе выкатили предписание снести фальшивку за свой счет — решил повесить этот смертельный хлам на родного отца?!
Отец шагнул вплотную к сыну:— Ты хотел убить двух зайцев одним ударом! Снять с себя судебные алименты, подсунув бумажку о якобы богатом имуществе, и перевесить на меня миллионный штраф за снос этого самостроя! А если бы я здесь поселился — мой кардиостимулятор убил бы меня за неделю, избавив тебя от обузы навсегда! Ты… ты родного отца на верную смерть толкал?!
Олег побледнел, в глазах молодого мужчины мелькнул звериный, трусливый испуг, но он тут же оскалился, срываясь на визгливый крик:— Да пошел ты со своей моралью! Я пашу как проклятый с утра до ночи! Почему я должен отдавать тебе сорок пять тысяч каждый месяц?! Ты мне бизнес помог построить?! Ты мне на стартовый капитал копейку дал?! Ты всю жизнь сидел на своем окладе и меня в нищете держал!
Сын со злобой скомкал предписание и швырнул его в лужу:— Завтра в суде я всё равно отменю эти проклятые алименты! Мой адвокат докажет, что у тебя есть возможность работать вахтером или сторожем! Ни копейки больше ты от меня не получишь! Садись в машину, я отвезу тебя на вокзал, пешком ты отсюда по болотам до ночи не выберешься!
Семен Алексеевич смерил сына долгим, уничтожающим взглядом:— В твою машину я больше не сяду, Олег. Слишком грязно в ней.
Мужчина достал из кармана телефон, развернулся и зашагал по гравийной дороге прочь от гудящих проводов, не оглядываясь назад.
Через два километра, когда приступ аритмии отступил на безопасном расстоянии от линии, Семен Алексеевич набрал номер своего давнего сослуживца — шестидесятивосьмилетнего Валерия Павловича Самойлова, бывшего начальника регионального управления Ростехнадзора, а ныне председателя общественной комиссии по защите прав ветеранов труда.
-4
Служебная «Нива» Самойлова примчалась за ним через полчаса.
Выслушав сбивчивый, горький рассказ друга и изучив фотографии участка, Валерий Павлович с силой ударил по рулю, побелев от праведного гнева:— Ах он щенок бесчестный… Под высоковольтку человека с кардиостимулятором заманить решил?! Снять алименты через фиктивный аварийный самострой?!
Самойлов решительно повернул ключ зажигания:— Держись, Семен. Завтра в десять утра у тебя заседание суда? Мы устроим твоему коммерсанту такую юридическую проверку, которую он до конца своих дней не забудет.
Утро следующего дня. Зал номер три районного суда.
Олег сидел за столом истца вместе со своим холеным адвокатом в безупречном костюме.
Молодой бизнесмен уверенно улыбался, перебирая бумаги:— Ваша честь! Мы подали ходатайство об отмене алиментных обязательств в связи с существенным изменением материального положения сторон! Ответчику Романову Семену Алексеевичу был предложен равноценный имущественный эквивалент — капитальный двухэтажный дом с земельным участком в престижном районе стоимостью четыре с половиной миллиона рублей! Однако ответчик проявляет злостную недобросовестность и иждивенчество, отказываясь от мирного урегулирования спора!
Адвокат с пафосом добавил:— Мы полагаем, что гражданин Романов вполне способен обеспечивать себя самостоятельно за счет имеющихся у него возможностей, а содержание со стороны сына является чрезмерным бременем для молодой семьи!
Судья, строгая женщина пятидесяти лет, повернулась к столу ответчика:— Ответчик, что вы можете пояснить по существу заявленного ходатайства?
Семен Алексеевич медленно поднялся со своего места.
Рядом с ним встал Валерий Павлович Самойлов, держа в руках объемную папку.
— Уважаемый суд, — спокойным, кристально чистым голосом произнес Семен Алексеевич. — Я прошу приобщить к материалам дела официальный акт выездной технической экспертизы, составленный к утреннему заседанию межведомственной комиссией энергетического надзора и санитарно-эпидемиологической службы области.
Самойлов передал секретарю пухлый том документов:— Документ номер один: заключение главного кардиолога областной клинической больницы. Нахождение гражданина Романова Семена Алексеевича, имеющего имплантированный электрокардиостимулятор, в зоне действия электромагнитных полей предложенного истцом участка категорически противопоказано и создает ПРЯМУЮ, НЕОТВРАТИМУЮ УГРОЗУ ДЛЯ ЖИЗНИ в связи с неизбежным отказом электроники прибора!
В зале суда повисла тяжелая тишина. Судья внимательно вчиталась в медицинские графики.
— Документ номер два, — продолжил Самойлов, глядя на побледневшего адвоката истца. — Распоряжение главы районной администрации номер сто сорок два. Жилое строение на указанном участке возведено незаконно в охранной зоне магистральной ЛЭП-500. Объект признан самовольной постройкой, не подлежит государственной регистрации и назначен к принудительному сносу!
Валерий Павлович шагнул вперед, повысив голос:— Истец Романов Олег Семенович приобрел данный участок по ничтожной сделке за триста тысяч рублей ровно месяц назад, достоверно зная о предписании о сносе! Его действия являются неприкрытым, циничным злоупотреблением правом по статье десятой Гражданского кодекса РФ, сопряженным с заведомым оставлением в опасности тяжелобольного отца-инвалида!
Лицо судьи потемнело. Взгляд женщины стал холодным и тяжелым, как гранит:— Истец, вы знали о наличии предписания о сносе строения?
Олег судорожно сглотнул, заикаясь и теребя галстук:— Я… Ваша честь… Я не вникал в технические детали… Риелторы занимались…
— Вы лично расписались в уведомлении о сносе две недели назад в администрации поселения, гражданин Романов! — припечатал Самойлов, выложив копию с подписью Олега на судейский стол.
Судья с грохотом захлопнула дело, поднявшись во весь рост:— Суд, исследовав материалы дела, выносит определение: в удовлетворении ходатайства гражданина Романова Олега Семеновича об отмене алиментных обязательств — ОТКАЗАТЬ В ПОЛНОМ ОБЪЕМЕ!
Судья строго посмотрела на дрожащего молодого человека:— Учитывая выявленные обстоятельства крайней недобросовестности плательщика, а также ухудшение состояния здоровья ответчика, суд по собственной инициативе производит индексацию и увеличивает размер ежемесячного содержания до шестидесяти тысяч рублей с безакцептным списанием с расчетных счетов коммерческих предприятий истца!
Судья сделала выразительную паузу:— Кроме того, частное определение суда по факту введения правосудия в заблуждение и попытки совершения противоправных действий в отношении лица, находящегося в беспомощном состоянии, направляется в органы прокуратуры для проведения процессуальной проверки! Заседание закрыто!
-5
Удар судейского молотка прозвучал для Олега подобно выстрелу в упор.
Бизнесмен медленно осел на стул, обхватив голову руками. Шестьдесят тысяч в месяц прямо со счетов фирмы, прокурорская проверка, позор на весь город… Вся его хитроумная афера обернулась полным, сокрушительным крахом.
Адвокат сына, чертыхаясь сквозь зубы, спешно запихнул бумаги в портфель и выбежал из зала, даже не взглянув на клиента.
Семен Алексеевич не спеша застегнул пальто, подошел к сыну и положил на край стола ту самую цветную распечатку кадастровой карты:— Забери свой участок, Олег. Сноси свой самострой, плати штрафы и учись жить по совести. А про отца вспомнишь тогда, когда сам научишься быть человеком.
Отец и его верный друг вышли из здания суда на залитую мягким осенним солнцем площадь.
В небе звенела чистая, хрустальная синева, ласковый ветер трепал золотые кроны кленов.
Семен Алексеевич положил руку на грудь.
Сердце билось ровно, мощно и спокойно — защищенное не только титановым прибором, но и великой, несокрушимой силой человеческой правды и чести.
