GlowEcho

— Не надейся на мои деньги, папаша! Тебе ничего не достанется! — заявила дочь. Отец после этих слов передумал ей помогать

16 мин чтения

— Не надейся на мои деньги, папаша! Тебе ничего не достанется! — заявила дочь. Отец после этих слов передумал ей помогать

— Сергей Павлович, я вам эту машину чинить не советую. Разве что для коллекции. Будете показывать внуку, на чём люди раньше мучились.

Автомеханик Виктор вытер руки ветошью и положил перед ним лист с расчётом.

Сергей Павлович посмотрел на итоговую сумму, потом на свою старенькую «Калину».

— Это ремонт или вы мне новую машину по частям собираетесь продать?

— По нынешним ценам ещё и недорогую. Только кузов у вас от этого моложе не станет.

Машине исполнилось семнадцать лет. Последние три года она требовала внимания чаще, чем некоторые родственники. Причём родственники хотя бы иногда звонили просто так.

Сергей Павлович вздохнул. Машина была нужна не для красоты. Он работал инженером на производственном предприятии в Туле, два-три раза в неделю ездил на объекты за город. За служебным транспортом приходилось записываться заранее, поэтому на своей машине было удобнее.

В шестьдесят лет менять работу он не собирался. Зарплата в сто восемь тысяч рублей его вполне устраивала, коллектив был знакомый, начальник не мешал работать.

Не устраивало другое: сколько ни зарабатывай, к концу месяца деньги словно разбегались по чужим делам.

Первого числа Сергей Павлович неизменно переводил дочери Ксении двадцать пять тысяч рублей.

На ипотеку.

Пять лет назад, когда Ксения с мужем Ильёй покупали двухкомнатную квартиру, отец подарил им восемьсот тысяч на первоначальный взнос. Деньги появились после продажи старого гаража и дачного участка.

— Вам сейчас нужнее, — сказал тогда Сергей Павлович.

Ксения была в декрете. Внуку Матвею исполнилось два года, Илья работал один, ипотечный платёж казался огромным.

Отец предложил помогать первое время.

Первое время несколько затянулось.

Матвею уже было семь, Ксении — тридцать три. Она давно вышла на работу и получала восемьдесят пять тысяч. Илья, руководитель отдела логистики, приносил домой около ста пяти тысяч.

Но двадцать пять тысяч от Сергея Павловича продолжали поступать каждый месяц.

Кроме того, дед оплачивал Матвею спортивную секцию, покупал школьные вещи, а машину дочери периодически забирал в сервис.

Ксения привыкла.

А Сергей Павлович привык ещё раньше.

В начале апреля у него появилась причина пересмотреть привычки.

Старую машину пришлось оставить в гараже знакомого до продажи. Сергей Павлович присмотрел трёхлетний универсал за миллион двести пятьдесят тысяч.

На автомобиль у него было отложено восемьсот пятьдесят тысяч. Не хватало четырёхсот.

Брать кредит под нынешние проценты не хотелось.

И тут он вспомнил о наследстве дочери.

Осенью умерла тёща Сергея Павловича, Лидия Андреевна. С женой он овдовел десять лет назад, но с её матерью отношения сохранил хорошие.

Лидия Андреевна оставила Ксении однокомнатную квартиру. Внучка оформила наследство и в конце марта продала жильё. После расходов по сделке у неё осталось три миллиона четыреста тысяч рублей.

Сергей Павлович искренне обрадовался.

Он думал, что дочь хотя бы часть суммы направит на ипотеку. Молодые смогут уменьшить платёж, а он наконец перестанет каждый месяц участвовать в покупке квартиры, в которой не живёт.

Однако Ксения распорядилась наследством иначе.

Миллион положила на вклад на полгода. Остальные деньги оставила на накопительном счёте. Из них миллион триста тысяч собиралась добавить к стоимости своей машины при обмене на новую, пятьсот тысяч отводила на семейный отдых за границей, шестьсот тысяч решила пока не трогать.

Отец не вмешивался.

Деньги были её. Бабушка оставила квартиру внучке, и только Ксении решать, как поступить с наследством.

Но теперь Сергей Павлович решил попросить у дочери четыреста тысяч в долг.

Не навсегда. На полтора года.

Он посчитал, что сможет отдавать примерно по двадцать две тысячи ежемесячно, а последним платежом закрыть остаток.

Правда, для этого пришлось бы прекратить ипотечные переводы.

«В конце концов, они оба работают», — рассудил он.

В субботу Сергей Павлович приехал к дочери. Илья с Матвеем ушли в бассейн, Ксения собиралась наводить порядок в шкафу.

— Пап, только не говори, что пришёл помогать с уборкой. У меня там четыре пакета вещей, которые жалко выбросить.

— Нет, я сегодня по финансовой части.

Ксения подняла голову.

— Что случилось?

Отец рассказал про машину и попросил одолжить недостающую сумму.

Дочь слушала молча. Потом села на край дивана.

— Четыреста тысяч?

— Да. Верну за полтора года. Я посчитал.

— Пап, а почему ты решил, что я должна тебе их давать?

— Не должна. Я прошу в долг.

— Из наследства?

— У тебя сейчас есть свободные деньги. Я подумал, что так будет проще, чем связываться с банком.

Ксения нахмурилась.

— А ипотеку ты продолжишь оплачивать?

— Нет, Ксюша. Эти деньги пойдут на возврат займа. Вам с Ильёй придётся самим вносить весь платёж.

— То есть ты хочешь взять мои четыреста тысяч, а возвращать будешь деньгами, которые раньше давал мне?

— Я буду возвращать из своей зарплаты. Просто одновременно помогать вам уже не смогу.

— Очень удобно придумано.

Сергей Павлович удивился.

— Что именно?

— Ты узнал, что я получила наследство, и сразу нашёл, куда его пристроить. А я, между прочим, только начала планировать нормальную жизнь.

— Ксюша, я же не прошу подарить.

— А если ты заболеешь? Или перестанешь работать? Мне потом с тебя деньги требовать?

Вопрос был неприятный, но вполне разумный.

— Можно составить расписку. И платёж посчитать с запасом.

— Не надо мне никаких расписок.

Ксения встала и начала складывать разбросанную одежду в пакет.

Её раздражало, что после продажи бабушкиной квартиры все вдруг заинтересовались деньгами. Илья уже предлагал погасить ипотеку, теперь отец попросил взаймы. А она впервые за много лет почувствовала, что у неё есть собственный финансовый запас.

— Я эти деньги не для того получила, чтобы теперь всем раздавать.

— Я понял. Не хочешь — не надо.

Но дочь уже разозлилась.

— Не надейся на мои деньги, папаша! Тебе ничего не достанется!

Сергей Павлович посмотрел на неё.

— Папаша?

Ксения отвернулась к шкафу.

— Ну а как ещё объяснить? Это моё наследство.

— Да я с первого раза понял.

Он поднялся.

— Ладно, пойду. Ты там вещи разбери. Может, среди них найдётся что-нибудь действительно лишнее.

Ксения не ответила.

Вечером Сергей Павлович сидел на кухне с калькулятором.

Чай остыл, телевизор разговаривал сам с собой.

Отец открыл банковское приложение и начал просматривать переводы дочери.

Двадцать пять тысяч.

Двадцать пять.

Ещё двадцать пять.

Три года подряд.

Только на ипотеку за тридцать шесть месяцев ушло девятьсот тысяч рублей.

Потом он вспомнил остальные расходы и просмотрел чеки.

За последние три года на секцию Матвея потратил сто восемь тысяч. На обслуживание и ремонт Ксениной машины — семьдесят три тысячи. Страховки обошлись в пятьдесят шесть тысяч. Школьные покупки — в двадцать четыре. Ещё пятьдесят одна тысяча ушла на холодильник, который молодые купили после поломки старого.

Всего миллион двести двенадцать тысяч рублей.

И это без восьмисот тысяч, подаренных пять лет назад.

Сергей Павлович даже снял очки.

— Надо же. Я, оказывается, довольно состоятельный человек. Только почему-то деньги всё время у других.

Он вспомнил диван, на котором собирался заменить продавленные подушки. Старую куртку, у которой заедала молния. Отпуск, который три года откладывал, потому что на работе был завал, а дома находились дела поважнее.

Последний раз он ездил отдыхать дальше соседней области ещё с женой.

При этом Ксения регулярно рассказывала про новые кафе, доставку готовой еды и отпуск, на который никак не удавалось накопить.

Сергей Павлович раньше не придавал этому значения.

Теперь задумался.

Дочь имела полное право отказать ему в займе. И правильно, что хотела распоряжаться наследством сама.

Только почему он должен был продолжать распоряжаться своими деньгами так, словно у него нет собственной жизни?

На следующий день он открыл отдельный накопительный счёт и отменил постоянный перевод дочери.

Потом написал Ксении:

«С мая ипотеку оплачиваете сами. Секцию Матвея тоже. С внуком я по-прежнему буду заниматься, как раньше».

Ксения сообщение прочитала.

Не ответила.

Сергей Павлович решил больше эту тему не поднимать.

Второго мая телефон зазвонил, когда он чистил картошку.

— Пап, привет. Ты ничего не забыл?

— Вроде нет. Картошка на плите, завтра на работу.

— Я про ипотеку.

— А что с ней?

— Перевода нет.

— Ксюша, я же предупредил.

— Я думала, ты тогда обиделся и написал сгоряча.

— Нет. Я подумал и написал.

— Пап, у нас платёж пятьдесят пять тысяч!

— Знаю. Пять лет слышу эту сумму.

— А мы рассчитывали, что двадцать пять дашь ты!

Сергей Павлович положил нож.

— Скажи, пожалуйста, ты хоть раз рассчитывала, сколько у меня остаётся после ваших платежей?

— Ты нормально зарабатываешь.

— Вы с Ильёй вместе зарабатываете больше меня.

— У нас ребёнок!

— У меня, между прочим, тоже есть ребёнок. Тридцатитрёхлетний. И расходная часть у него немаленькая.

Ксения шумно выдохнула.

— Значит, решил проучить?

— Нет. Я собираюсь купить себе машину.

— И поэтому мы должны менять планы?

— Да. Примерно так же, как мне пришлось менять свои.

Дочь помолчала.

— А секция Матвея?

— Вы оплачиваете. Если хотите, я могу по-прежнему его забирать после тренировок.

— Понятно.

— Ксюша, Матвей тут вообще ни при чём. В воскресенье мы с ним договорились на рыбалку. Передай, что я приеду в девять.

После разговора Сергей Павлович вернулся к картошке.

Есть почему-то расхотелось.

Он не собирался ссориться с дочерью. Просто впервые за много лет перестал решать её финансовые вопросы раньше собственных.

Вечером Ксения рассказала всё мужу.

Илья выслушал и неожиданно сказал:

— Вообще-то твой отец давно должен был это сделать.

— Спасибо за поддержку.

— А что я должен сказать? Что он обязан платить нам ипотеку до восьмидесяти лет?

— Он сам предложил помогать!

— Когда ты была в декрете. Матвей тогда в садик ещё не ходил.

Илья открыл банковское приложение.

— Мы получаем сто девяносто тысяч на двоих. И почему-то ведём себя так, будто двадцать пять от твоего отца — вопрос выживания.

— Ты предлагаешь отказаться от всего?

— Я предлагаю самим платить за свою квартиру.

Ксения недовольно села напротив.

— Ты ещё скажи, что надо наследство в ипотеку вложить.

— Я это уже говорил.

— Это бабушкины деньги. Мои.

— Я не спорю. Но тогда и папины деньги — папины. Тут трудно выбрать только половину правила.

Ксения посмотрела на мужа так, будто он специально пришёл домой, чтобы испортить ей настроение.

— Я хотела новую машину.

— Старая ездит?

— Ездит.

— Вот и хорошо. А моя тоже ездит. Давай пока порадуемся двум исправным машинам. Тем более твою Сергей Павлович только зимой за свои деньги ремонтировал.

— Ты теперь мне каждый ремонт будешь припоминать?

— Нет. Но, возможно, начну припоминать доставку ужина по две тысячи.

Ксения взяла телефон.

— Хорошо. Сегодня без доставки.

Илья обрадовался.

— Отлично. Что у нас есть?

Они открыли холодильник.

Там лежали три яйца, сыр, половина огурца и контейнер с гречкой.

— Всё, — сказала Ксения. — Начинается наша новая богатая жизнь.

— Нормально. Сегодня у нас ресторан экономической независимости.

Они посмеялись, но утром действительно сели считать расходы.

Выяснилось, что каждый месяц на доставки еды уходило около восемнадцати тысяч. Ещё девять — на кафе и кофе навынос. Несколько тысяч съедали подписки, которыми никто толком не пользовался.

Илья обнаружил платную подписку на спортивные трансляции, хотя футбол смотрел исключительно у приятеля.

Ксения нашла сервис с фильмами, открытый за последние четыре месяца два раза.

А подписка на музыку почему-то имелась у обоих.

— Зато мы люди культурные, — заметил Илья. — Только культура каждый месяц списывает деньги молча.

Ксения всё ещё сердилась на отца.

Но впервые за долгое время увидела, что значительную часть их удобств оплачивал человек, который сам себе этих удобств не позволял.

К середине июня семейный бюджет более-менее наладился.

Ипотеку в пятьдесят пять тысяч Ксения и Илья теперь оплачивали полностью сами. Секцию Матвея тоже.

Отпуск решили перенести. Покупку машины Ксения отложила до следующего года.

С наследством ничего страшного не произошло. Деньги лежали на её счетах, как она и хотела.

Но Ксения по-прежнему считала, что отец поступил слишком резко.

Однажды она пожаловалась подруге Тане.

— Представляешь, просто перестал переводить деньги. Хотя прекрасно знает, какая у нас ипотека.

Таня, воспитывавшая дочь одна, уточнила:

— А ты его сколько лет об этом просила?

— Я не просила. Он сам помогал.

— И перестать сам решил?

— Ну да.

— Ксюш, я бы на твоём месте вообще эту тему не трогала. У меня отец максимум спрашивает, не пора ли мне менять резину. И то потому, что у него старая от моей машины на даче лежит.

Ксения обиделась и на подругу.

Зато с отцом продолжала общаться.

Он звонил по вечерам, интересовался Матвеем, спрашивал, как прошёл рабочий день.

Разговоры стали короче, но совсем не прекратились.

В июле Сергей Павлович забрал внука на рыбалку к приятелю.

Матвей вернулся с двумя небольшими карасями и совершенно счастливым лицом.

— Мам, дед сказал, что в следующий раз научит меня чистить рыбу!

— Очень хорошо, — ответила Ксения.

— А ещё он сказал, что купит новую машину. И мы поедем далеко!

— Куда далеко?

— Пока не придумал. Главное, что на новой.

Ксения удивилась.

Она считала, что после отказа дать деньги отец ещё долго будет ездить на автобусах.

В августе Сергей Павлович действительно купил автомобиль.

Всё тот же трёхлетний универсал, который присмотрел весной.

Машина стоила миллион двести пятьдесят тысяч рублей.

Восемьсот пятьдесят тысяч у него уже было. Ещё сто тысяч он накопил за четыре месяца, не отправляя дочери привычные двадцать пять тысяч.

Оставшиеся триста тысяч взял в банке на два года.

Платёж оказался меньше прежней ежемесячной помощи Ксении. Деньги на его собственную машину теперь уходили туда, куда он и собирался.

Первые поездки Сергей Павлович совершал с большим удовольствием.

Особенно ему нравилось, что в машине ничего не стучало.

Он даже несколько раз выключал радио и прислушивался.

Коллега Николай, которого Сергей Павлович подвозил с объекта, однажды спросил:

— Ты чего всё время тишину слушаешь?

— Привыкаю. В старой машине у меня был целый оркестр. Причём без выходных.

— Дочка помогла с покупкой?

— Нет. Нашёл дополнительный источник дохода.

— Подработку взял?

— Перестал быть банком с бесплатным обслуживанием.

Николай рассмеялся.

— Надо жене рассказать. Она у меня тоже филиал банка для всей родни.

В ближайшее воскресенье Сергей Павлович приехал к Ксении на новой машине.

Матвей сразу побежал осматривать багажник.

— Дед, сюда велосипед влезет?

— Если переднее колесо снимем.

— А самокат?

— Самокат и без колеса влезет.

Ксения вышла следом.

— Пап, ты всё-таки купил?

— Как видишь.

— А деньги где взял?

— Накопил. Часть в кредит.

— Большой кредит?

— Триста тысяч.

— А остальные?

— Свои.

Ксения помолчала.

— Я думала, ты у кого-нибудь занял.

— Занял. У банка. Там меня хотя бы не называют папашей.

Дочь покраснела.

— Пап, ну я тогда погорячилась.

— Бывает.

Он не стал продолжать разговор.

Матвей уже требовал открыть багажник и проверить, поместится ли туда его велосипед.

Сергей Павлович занялся внуком.

Ксения стояла рядом и смотрела, как отец уверенно возится с креплением детского велосипеда.

Она вдруг вспомнила, что раньше он никогда не покупал себе ничего дороже хороших ботинок, не обсудив сначала, не нужны ли деньги ей.

А теперь купил машину.

И выглядел при этом совершенно довольным.

В сентябре у Ксении закончился срок вклада на миллион рублей.

Она продлила его не сразу.

Несколько дней смотрела на сумму, потом открыла ипотечный график.

Остаток кредита всё ещё был большим. Ежемесячный платёж в пятьдесят пять тысяч они с Ильёй теперь вносили без посторонней помощи, но от этого он не становился приятнее.

Илья застал жену за расчётами.

— Что считаешь?

— Насколько уменьшится ипотека, если внести миллион.

Он осторожно сел рядом.

— Это просто интерес или ты уже решила?

— Пока интерес.

— Хорошо. Давай посчитаем.

Они открыли банковский калькулятор.

При досрочном погашении с уменьшением ежемесячного платежа сумма выходила заметно ниже.

— А если срок сократить? — спросил Илья.

— Тогда быстрее расплатимся. Но платить каждый месяц придётся столько же.

— Мне кажется, нам сейчас важнее уменьшить обязательный платёж.

Ксения согласилась.

Она не хотела снова оказаться в ситуации, когда семейные расходы рассчитываются с учётом денег другого человека.

Миллион из наследства оставался её личными деньгами. Илья прекрасно это понимал и не настаивал.

В начале октября Ксения сама внесла миллион рублей в досрочное погашение ипотеки.

После пересчёта графика платёж уменьшился примерно на одиннадцать тысяч рублей.

Она долго смотрела на новый график.

Получалось, что можно было сделать это ещё весной.

Не покупать сразу машину, не ехать непременно в дорогой отпуск, а сначала облегчить себе постоянные расходы.

Но весной ей казалось, что все только и ждут возможности распорядиться бабушкиными деньгами.

Особенно отец.

Теперь Ксения понимала, насколько несправедливой была её реакция.

В середине октября она приехала к Сергею Павловичу одна.

Привезла пирог с капустой из пекарни.

Отец удивился.

— Что-то случилось?

— Почему сразу случилось?

— Обычно ты привозишь еду, когда у меня день рождения. А до него ещё три месяца.

— Просто захотелось.

Они пили чай на кухне.

Сергей Павлович рассказывал, как недавно ездил на заводской объект и впервые за много лет вернулся домой без приключений с автомобилем.

— Даже скучно как-то, — признался он. — Раньше обязательно что-нибудь отваливалось.

Ксения улыбнулась.

Потом сказала:

— Пап, мы миллион в ипотеку внесли.

— Хорошее дело.

— Платёж уменьшился на одиннадцать тысяч.

— Вот и замечательно. У вас теперь свободнее будет.

— Да. Только я хотела не об этом.

Отец отложил ложку.

— Слушаю.

Ксения некоторое время рассматривала чашку.

— Помнишь, я тебе сказала, чтобы ты на мои деньги не рассчитывал?

— Помню.

— Я тогда испугалась, что у меня опять ничего своего не останется. Всё время то квартира, то ребёнок, то какие-то расходы. А тут впервые появилась большая сумма.

— Я это понимаю.

— Но сказала я ужасно. Особенно про то, что тебе ничего не достанется.

Сергей Павлович молчал.

— И ещё я поняла, что ты столько лет помогал нам, а я даже не задумывалась, удобно ли тебе самому.

— Мне казалось, что удобно, — признался отец. — Пока не посчитал.

— Сколько?

— Давай лучше пирог есть.

— Пап.

Он вздохнул.

— За три года больше миллиона двухсот тысяч получилось. Вместе с машиной, секцией, покупками.

Ксения медленно поставила чашку на стол.

— Столько?

— Я тоже удивился. Думал, что просто понемногу помогаю.

— А я даже спасибо нормально не говорила.

— Говорила. Только деньги от этого обратно не возвращались.

Ксения невольно рассмеялась.

Потом стала серьёзной.

— Прости меня. За тот разговор. И за то, что считала твои переводы чем-то обязательным.

— Ладно, Ксюша. Я не собираюсь всю жизнь тебе это припоминать.

— И я не прошу возобновлять помощь. Мы справляемся. Просто хотела, чтобы ты знал.

Отец кивнул.

— Хорошо.

Они ещё немного посидели.

Потом Ксения заметила, что старый диван в комнате исчез.

— А где диван?

— На свалке.

— Ты новый купил?

— Да. Вчера привезли.

Она заглянула в комнату.

Новый диван оказался большим, удобным, с нормальным спальным местом.

— Ничего себе. А что раньше не покупал?

— Всё руки не доходили.

— Три года?

— Ксюша, ты сейчас опять начнёшь считать мои деньги?

Она засмеялась.

— Всё, молчу.

К ноябрю отношения окончательно наладились.

Ксения больше не спрашивала, когда отец переведёт деньги. Илья самостоятельно оплачивал счета, они вместе планировали семейные покупки и постепенно привыкали обходиться своими доходами.

Матвей по-прежнему ходил на тренировки. Дед забирал его по четвергам и иногда возил на рыбалку.

В один из выходных Сергей Павлович пригласил всех троих в кафе.

Ксения предложила разделить счёт.

— Сегодня я угощаю, — сказал отец.

— Пап, мы можем сами заплатить.

— Можете. Но я пригласил.

— А вдруг я привыкну?

— Тогда будем встречаться в кафе раз в полгода. Для профилактики.

За столом Матвей заказал огромный десерт, Илья долго выбирал между двумя блюдами, а Ксения рассказала, что теперь откладывает часть зарплаты на отпуск.

— И что, опять за границу? — спросил Сергей Павлович.

— Возможно. Только сначала накопим.

— Разумно.

— А новую машину пока не покупаем.

— Тоже разумно.

— Пап, ты сейчас специально всё одобряешь?

— Нет. Просто вы впервые рассказываете мне о своих планах, а не о том, сколько денег на них не хватает.

Ксения посмотрела на него и улыбнулась.

Отец больше не переводил ей двадцать пять тысяч первого числа. Не оплачивал ремонт автомобиля и не покупал за родителей школьные принадлежности Матвею.

Зато перестал откладывать собственные покупки. Планировал летом поездку на машине в Карелию, а недавно даже начал присматривать хороший спиннинг.

Ксения сохранила право распоряжаться своим наследством. После досрочного погашения ипотеки у неё оставались личные накопления, и никто не пытался решать за неё, как ими пользоваться.

Но теперь она понимала и другую вещь.

Когда отец пять лет назад подарил им восемьсот тысяч, он сделал это добровольно. Когда переводил двадцать пять тысяч каждый месяц — тоже.

И так же добровольно имел право перестать.

Уже выходя из кафе, Ксения услышала, как Матвей спрашивает деда:

— Дед, а когда я вырасту, ты мне машину купишь?

Сергей Павлович остановился.

— А зачем тебе, Матвей, когда вырастешь, дедушка? Ты сам заработаешь.

— А если не хватит?

— Тогда выберешь машину подешевле.

— А если я захочу дорогую?

— Значит, будешь копить дольше.

Матвей задумался.

— Сложно взрослым жить.

— Не говори, — согласился дед. — Особенно когда вовремя не научились.

Ксения услышала это и рассмеялась.

На этот раз спорить с отцом ей было совершенно не о чем.

Следующая история →

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *