— Надежда Викторовна, вы серьёзно сами это сшили? — женщина в дорогом брючном костюме с интересом разглядывала жакет. — А где ткань покупали?
— Да у нас в райцентре магазинчик есть, возле почты. Там остатки распродают. Я два метра взяла, ещё на юбку хватило. А пуговицы от старого жакета пригодились. Хорошие были, чего им пропадать?
Женщина рассмеялась.
— Мне бы вашу сообразительность! Я за похожий жакет восемнадцать тысяч отдала.
— Ну, за восемнадцать тысяч я бы вам ещё пальто сшила. И сдачу вернула.
За столом засмеялись.
Алиса, стоявшая неподалёку с бокалом, улыбнулась так, что заболели щёки.
Она потратила почти месяц, чтобы организовать свой тридцать пятый день рождения. Сняла загородный дом, заказала кейтеринг, пригласила коллег из салона красоты, нескольких постоянных клиенток и друзей мужа.
Всё должно было выглядеть красиво. Дорогая посуда, небольшие закуски, цветочные композиции, фотограф.
И вот теперь главной звездой вечера оказалась её мать, которая рассказывала обеспеченным женщинам, где купить ткань со скидкой.
А начиналось всё вполне прилично.
За неделю до праздника Алиса позвонила матери и подробно объяснила, как нужно подготовиться.
— Мам, только ничего не готовь. Еда будет заказная. И банки свои не привози, пожалуйста.
— Какие банки? Я же не собираюсь вам огурцы на стол выставлять.
— Просто предупреждаю. И оденься поспокойнее. Без этих своих переделок.
Надежда Викторовна посмотрела на жакет, который как раз заканчивала шить.
— А что с моими переделками не так?
— Ничего. Просто там будут люди, которые разбираются в одежде.
— Понятно. Значит, пуговицы надо покрепче пришить, чтобы перед знающими людьми не отвалились.
Алиса не оценила шутку.
Надежда Викторовна положила телефон и продолжила работу.
В свои шестьдесят три года она давно научилась отличать полезные советы от чужого желания командовать.
Тридцать лет она заведовала школьной столовой. За это время ей довелось кормить учеников, учителей, комиссии из района и одного проверяющего, который сначала требовал идеального порядка в документах, а потом попытался унести домой три порции котлет.
На пенсии Надежда Викторовна скучать не собиралась.
У неё была собственная двухкомнатная квартира в райцентре, небольшой дачный участок с теплицей и гараж, оставшийся после смерти мужа. Гараж она сдавала соседу под машину.
Пенсии и дополнительных денег ей вполне хватало. Кое-что удалось накопить.
Она не покупала дорогую одежду не потому, что не могла себе позволить, а потому, что не видела смысла отдавать половину пенсии за вещь, которую способна сшить сама.
Единственная дочь считала такие взгляды безнадёжно устаревшими.
Алиса уже восемь лет жила в областном центре, работала администратором в дорогом салоне красоты и очень дорожила своим новым кругом общения.
С мужем Максимом они снимали просторную квартиру в хорошем районе. Девятилетняя Полина ходила в школу неподалёку.
Жили супруги неплохо, хотя дорогие вещи чаще покупали в рассрочку, а поездки на отдых планировали за несколько месяцев.
В социальных сетях, впрочем, всё выглядело значительно благополучнее.
Надежда Викторовна однажды увидела фотографию дочери с подписью «Утро в любимом загородном месте».
Она узнала собственную теплицу.
— Алиса, а чего ты написала, что это загородное место? Это же моя дача.
— Мам, сейчас так не говорят.
— А помидоры об этом знают?
— Ну вот обязательно тебе всё высмеять!
После этого Надежда Викторовна старалась поменьше интересоваться современными названиями старых вещей.
На день рождения она всё-таки испекла большой пирог с капустой и яйцом.
Решила, что домашняя выпечка заказному столу не помешает.
Как выяснилось, ошиблась.
Но совершенно не в том, в чём ожидала дочь.
Пирог исчез первым.
Гости возвращались к столу за добавкой, одна женщина попросила рецепт, а приятель Максима, занимавшийся строительством, минут двадцать обсуждал с Надеждой Викторовной поликарбонатные теплицы.
— У меня в прошлом году двери перекосило, — жаловался он.
— Так вы каркас через метр поставили, наверное?
— Через метр двадцать.
— Ну вот. Сэкономили десять стоек, теперь будете покупать новый поликарбонат.
Мужчина достал телефон и начал показывать фотографии.
Алиса проходила мимо и услышала:
— Надежда Викторовна, вы в следующий раз к нам приезжайте, посмотрите эту конструкцию.
— Я вам по фотографии скажу, где укрепить. Чего мне через всю область ради вашей теплицы кататься?
Гости снова засмеялись.
Алиса почувствовала, что её праздник окончательно превращается в собрание дачного товарищества.
Последней каплей стали тарталетки.
Надежда Викторовна, заметив, что на большом подносе осталось много красивых закусок, сказала Максиму:
— Вот ведь интересно. Тарталетки такие нарядные, а народ пирогом быстрее наелся. Видно, капуста нынче опять победила высокую кухню.
Максим хмыкнул.
Алиса услышала.
До конца вечера она почти не подходила к матери.
Когда гости разъехались, Максим отвёз Полину домой, а Алиса с Надеждой Викторовной остались в арендованном доме до утра: по договору выезд был назначен на следующее утро.
Мать складывала остатки пирога в контейнер, когда дочь наконец высказалась.
— Мам, ты можешь объяснить, зачем весь вечер рассказывала людям про свои скидки?
— Меня спрашивали.
— Можно было просто сказать, что костюм сшит на заказ!
— Он и сшит на заказ. Я сама себе заказала.
— Ты сейчас специально?
— Алиса, я не понимаю, чего ты от меня хочешь.
— Чтобы ты хоть иногда вела себя нормально! Я тебя просила ничего не готовить. А ты притащила этот пирог. Потом весь вечер обсуждала секонд-хенды, старые пуговицы, теплицы!
— Про секонд-хенды я вообще не говорила. Ткань новая.
— Мам, не позорь меня! Ты среди приличных людей выглядишь как деревенщина!
Надежда Викторовна перестала закрывать контейнер.
Посмотрела на дочь.
— Значит, я тебя опозорила?
— Ты выставила меня в ужасном свете. Люди подумают, что моя мать экономит на всём подряд!
— А что они должны подумать? Что я швыряю деньги на ветер?
— Хотя бы не нужно всем докладывать, сколько стоят твои вещи!
— Алиса, тебя кто-нибудь сегодня об этом спрашивал? Хоть один человек сказал тебе что-нибудь неприятное?
Дочь промолчала.
— Я зря привезла пирог, — продолжила Надежда Викторовна. — Ты просила ничего не готовить, а я решила по-своему. За это извини. И про тарталетки зря сказала. Но за то, что я умею шить и не стесняюсь своей работы, извиняться не буду.
— Ты опять всё переворачиваешь.
— Нет. Просто ты хочешь, чтобы я притворялась другим человеком. А я уже старая для таких спектаклей.
— Да никто не заставляет тебя притворяться!
— Тогда в чём дело? В том, что у меня нет жакета за восемнадцать тысяч?
Алиса раздражённо поставила бокал в раковину.
— Ты всё равно не поймёшь.
— Возможно. Только в следующий раз, если тебе нужна мать исключительно для фотографии, сразу предупреждай. Я лучше дома останусь.
Утром Надежда Викторовна помогла собрать оставшуюся еду, забрала контейнер и уехала на электричке.
Дочь предложила вызвать такси.
— Не надо. Мне до станции недалеко. А платить за полтора часа дороги цену недельных продуктов я не собираюсь.
Алиса только закатила глаза.
После этого мать звонить первой перестала.
На сообщения отвечала, с Полиной разговаривала по видеосвязи, присылала внучке фотографии кота и помогала с домашними заданиями.
Но в гости больше не приезжала.
Когда Алиса позвала её на ноябрьские выходные, Надежда Викторовна сказала, что собирается заниматься дачей.
— Мам, в ноябре?
— Теплица сама себя не подготовит.
На приглашение к Новому году ответила, что решила встретить праздник с соседкой.
Алиса решила, что мать обиделась и со временем успокоится.
У неё появились дела поважнее.
Идею собственного салона Максим продвигал уже второй год.
Он занимался рекламой и оформлением коммерческих помещений, поэтому был уверен, что понимает, как привлечь клиентов.
— Ты же видишь, какие деньги проходят через кассу у твоей хозяйки, — говорил он жене. — А получаешь фиксированную зарплату. Почему нам не открыть своё?
— Потому что нужны мастера, помещение, оборудование.
— Всё решаемо. Я возьму на себя рекламу и ремонт.
Алиса долго сомневалась, но в конце концов согласилась.
У супругов было четыреста тридцать тысяч рублей накоплений. Ещё шестьсот семьдесят тысяч Максим взял в потребительский кредит.
Оформлять заём пришлось на него: Алиса как раз собиралась увольняться, а у Максима были подтверждённые доходы от основной работы и крупных заказов.
В общей сложности на открытие ушло миллион сто тысяч.
В ноябре салон заработал.
Помещение нашли на первом этаже нового жилого комплекса. Просторное, с большими окнами.
Алиса выбрала мебель, светильники, дорогие зеркала, красивую стойку администратора.
Максим настоял на кофемашине.
— У нас не районная парикмахерская, — объяснял он. — Клиент должен почувствовать уровень.
Четыре мастера начали работать по заранее согласованным условиям. Алиса уволилась с прежнего места и занялась салоном.
Первые недели всё шло обнадёживающе.
Клиенты приходили, оставляли хорошие отзывы, фотографировались на фоне интерьера.
Алиса с удовольствием рассказывала знакомым, что главное в бизнесе — не экономить на впечатлении.
В феврале закончились льготные условия аренды.
До этого супруги платили шестьдесят тысяч рублей в месяц. Теперь нужно было отдавать сто пять.
— Мы же знали, что так будет, — напомнил Максим.
— Знали. Но рассчитывали, что к этому времени клиентов станет больше.
Клиентов действительно стало больше.
Только не настолько.
В марте ушли две мастерицы. Одна открыла кабинет у себя дома, другая перешла в салон возле метро.
Часть постоянных клиенток ушла вместе с ними.
Освободились два рабочих места.
Красивых.
Дорогих.
Пустых.
— Надо срочно искать новых мастеров, — сказала Алиса.
— И рекламу усилить, — добавил Максим.
Рекламу усилили.
На неё стало уходить ещё больше денег, а новых клиентов прибавилось совсем немного.
В апреле Максим потерял крупный постоянный заказ. Рекламное агентство, с которым он работал по договору, сократило расходы и отказалось от его услуг.
Мелкие заказы оставались, но прежнего дохода уже не было.
В мае супруги впервые задержали оплату аренды.
В июне часть аренды пришлось закрывать с кредитной карты.
Алиса села за компьютер и наконец свела все расходы в одну таблицу.
Получилось некрасиво.
Салон в среднем получал около двухсот сорока тысяч рублей выручки за месяц.
Половину суммы забирали мастера за выполненную работу. Остальное уходило на аренду, расходники, рекламу, налоги, коммунальные платежи и обслуживание клиентов.
Причём денег не хватало даже без учёта семейного кредита.
За съёмную квартиру супруги платили сорок две тысячи рублей. Потребительский кредит требовал ещё двадцать восемь тысяч ежемесячно.
А ведь существовали ещё продукты, одежда, школа Полины и обычные расходы семьи.
— Максим, мы работаем себе в убыток, — сказала Алиса.
— Сейчас временный провал.
— Он у нас четвёртый месяц временный.
— Надо переждать.
— На что? У нас кредитная карта уже почти пустая.
Максим предложил взять ещё один кредит.
Алиса впервые за всё время существования салона посмотрела на мужа так, будто он предложил купить второй салон.
— Нет.
— Тогда нужны деньги.
— Я заметила.
— У твоей мамы есть накопления.
Алиса закрыла ноутбук.
— Даже не начинай.
— Я не предлагаю забрать. Попросим взаймы.
— После того, что я ей наговорила?
— Ты же извинишься.
— Максим, извиняться нужно не ради того, чтобы получить деньги.
Он помолчал.
— Я понимаю. Но других вариантов у нас немного.
Алиса понимала это и сама.
Только ехать к матери ей очень не хотелось.
В начале июля поставщик материалов прислал требование закрыть задолженность.
Сто двадцать тысяч рублей.
Иначе новые поставки прекращались.
Хозяин помещения тоже предупредил, что следующую задержку аренды терпеть не станет.
Максим попытался продать часть оборудования.
За кресла, стойку, зеркала и кофемашину предлагали такие суммы, что Алиса сначала решила, будто покупатели забыли дописать нули.
— Мы же за это почти вдвое больше платили!
— Ну, теперь это бэушное, — ответил Максим.
— Кофемашине восемь месяцев!
— Объясни это покупателю.
Две недели они пытались найти деньги и одновременно удержать салон.
Потом Алиса села в машину и поехала к матери.
Полину оставила дома с Максимом.
Предупреждать о приезде не стала. Не потому, что хотела застать мать врасплох, а потому, что несколько раз набирала номер и не решалась начать разговор.
Надежда Викторовна открыла дверь, когда дочь уже собиралась звонить второй раз.
— Алиса? Что случилось?
— Ничего с Полиной. Всё нормально.
— Тогда проходи. Я уж думала, что-то серьёзное.
На кухне стояли ящики с рассадой пекинской капусты для поздней посадки. На газетах сушились укропные семена, собранные на даче.
Алиса сняла жакет, осторожно отодвинула один ящик и села.
— Ты опять всё это выращиваешь?
— А куда я денусь? Магазинные кочаны в прошлом году по такой цене продавали, будто их самолётом из Китая везли.
Мать поставила чайник.
Потом посмотрела на дочь внимательнее.
— Рассказывай.
Алиса начала с того, что салону требуются дополнительные деньги.
Потом призналась про аренду.
Про кредитную карту.
Про поставщика.
Про то, что на личном счёте осталось совсем немного.
И наконец произнесла:
— Мам, мне нужно триста тысяч. В долг. Я верну.
Надежда Викторовна не стала сразу отвечать.
Налила чай, достала из холодильника творожную запеканку.
— Сначала поешь.
— Мам, я не за этим приехала.
— А я не сказала, что за этим. Просто ты с утра, судя по лицу, ничего не ела.
Алиса взяла вилку.
Несколько минут они сидели молча.
Потом Надежда Викторовна спросила:
— Триста тысяч на что конкретно?
— Закрыть самые срочные долги. И продержаться несколько месяцев.
— А после этих месяцев?
— Надеемся, клиентов станет больше.
— Алиса, надежда у тебя уже есть. Даже две, если меня считать. А мне цифры нужны.
Дочь невольно усмехнулась.
Мать продолжила:
— Ты мне привези договор аренды, кредитный договор, выписки по счёту салона, долги и расходы за последние месяцы.
— Ты хочешь всё проверить?
— Я хочу понять, куда ты собираешься положить мои деньги. Если в дырявое ведро, то лучше я тебе само ведро куплю. Дешевле выйдет.
Алиса покраснела.
— Ты мне не доверяешь?
— Тебе доверяю. А твоему бизнесу пока нет. Ты сама говоришь, что не понимаешь, куда всё уходит.
Дочь опустила глаза.
— Мам, я ещё хотела извиниться.
— За деньги?
— Нет. За день рождения.
Надежда Викторовна отодвинула чашку.
— Алиса, я тебя растила не для того, чтобы ты перед каждым моим приездом переживала, что люди обо мне подумают.
— Я понимаю.
— Тогда объясни, почему мне у тебя в гостях нужно стесняться собственной жизни?
Алиса долго искала ответ.
— Мне хотелось, чтобы всё было красиво. Чтобы все видели, что у нас хорошо получается.
— А что у вас получилось плохо? Дом хороший, гости весёлые, еда вкусная.
— Я сама теперь понимаю, что глупо себя вела.
— Глупо. И обидно мне было. Особенно потому, что тебе важнее оказались чужие взгляды, чем то, как ты со мной разговариваешь.
— Прости.
— Ладно. Только давай без повторений. Я тебе мать, а не неудобная родственница, которую надо правильно представить публике.
На этом разговор о дне рождения закончился.
К деньгам вернулись через два дня.
Алиса приехала снова, уже с Максимом и документами.
Надежда Викторовна разложила бумаги на кухонном столе, принесла калькулятор и обычную школьную тетрадь.
— Давайте смотреть, — сказала она.
Максим сначала держался уверенно.
Показывал бизнес-план, рассказывал про перспективный район, средний чек и клиентский сервис.
Тёща слушала.
Потом спросила:
— Вот у вас написано: аренда декоративных растений — восемь тысяч в месяц. Это что?
— Живые растения. Их привозят, обслуживают, меняют.
— А если купить два нормальных цветка и поливать самим?
— Это концепция интерьера.
— Хорошо. А вот шесть тысяч — ароматизация помещения?
Алиса вздохнула.
— Специальный аромат. Он создаёт атмосферу.
— Какую?
— Приятную.
— А без него там воняет?
— Мама!
— Я серьёзно спрашиваю. У вас же вентиляция есть?
Максим попытался объяснить, что ароматизация повышает лояльность клиентов.
Надежда Викторовна записала сумму.
— Понятно. А это?
— Вода для клиентов, — ответила Алиса.
— Девять тысяч?
— Маленькие бутылочки. С нашими наклейками.
— И что, после маникюра люди без именной воды из салона не выходят?
— Мам, это часть сервиса.
— Тогда почему вы мастерам деньги задерживаете, а бутылочки покупаете вовремя?
На этот вопрос никто не ответил.
Мать продолжила считать.
Аренда растений, ароматизация и фирменная вода обходились в двадцать три тысячи рублей ежемесячно.
За год — двести семьдесят шесть тысяч.
— Это же почти стоимость небольшого рабочего места со всем оборудованием, — удивилась Алиса.
— А вы сколько месяцев уже работаете?
— Восемь.
— Значит, сто восемьдесят четыре тысячи на этом потратили. И выручка от этих расходов какая?
Максим пожал плечами.
— Её нельзя отдельно измерить.
— А расходы можно. Удивительно удобное дело.
Алиса впервые за день громко рассмеялась.
Потом мать добралась до рекламных платежей.
Оказалось, что супруги продолжали оплачивать продвижение услуг, которые предлагали ушедшие мастера. Рекламные объявления регулярно приводили людей, но записывать их было уже не к кому.
— Мы забыли поменять настройки, — признался Максим.
— А деньги списывались исправно, — заметила Надежда Викторовна.
Он кивнул.
— Вот тут и займитесь настройками.
За два вечера разобрали всё.
Выяснилось, что дорогой интерьер занимает больше площади, чем реально работающие мастера. За пустые рабочие места тоже приходилось платить аренду.
Деньги на рекламу тратились без нормального учёта записавшихся клиентов.
А кое-какие закупки делались просто потому, что поставщик предлагал выгодную цену за большую партию.
— Я тридцать лет продукты для столовой заказывала, — сказала Надежда Викторовна. — Если мне предлагают купить пятьдесят килограммов макарон со скидкой, я сначала считаю, сколько детей их съедят. Иначе вся выгода будет лежать на складе до следующей проверки.
Максим почесал затылок.
— Нам консультант бизнес-план составлял.
— И сколько взял?
— Тридцать пять тысяч.
— Хороший человек. У него бизнес точно прибыльный.
Алиса закрыла лицо ладонями.
Смеялась она уже без особого веселья.
В конце второго вечера Надежда Викторовна отложила калькулятор.
— Триста тысяч я вам не дам.
Алиса выпрямилась.
— Я поняла.
— Не обижайся раньше времени. Сто двадцать дам. На долг поставщику.
Максим удивился:
— А остальное?
— Остальное вы должны получить из собственного салона.
— Но там сейчас денег нет.
— Зато мебель есть. И кофемашина. И оборудование, которое простаивает.
Он нахмурился.
— Мы потеряем на продаже.
— Уже потеряли, когда купили лишнее. Теперь выбирайте: держать дорогие вещи в убыточном помещении или сохранить дело.
Алиса посмотрела на мужа.
Тот ничего не ответил.
Мать продолжила:
— Вам нужен зал поменьше, на два рабочих места. Без арендованных деревьев. Алиса умеет работать администратором, сама будет принимать клиентов и вести запись. А ты, Максим, вместо дорогой рекламы займись тем, чтобы люди действительно приходили.
— Я этим и занимаюсь.
— Тогда начни считать, сколько человек записалось после каждого объявления. Не сколько посмотрело картинку, а сколько заплатило за услугу.
Максим хотел возразить, но промолчал.
— И ещё, — добавила Надежда Викторовна. — Деньги дам взаймы, оформим расписку. Первые полгода возвращать не будете, потом начнёте отдавать по согласованному графику. Но только если вы сначала примете решение по помещению и расходам. На прежнюю жизнь салона я деньги не дам.
Алиса взяла лист с расчётами.
— Мам, а если и после этого ничего не получится?
— Тогда закроете салон и будете работать по найму. Это неприятно, но не смертельно. Гораздо хуже годами занимать деньги, чтобы не признавать ошибку.
Максим долго рассматривал цифры.
— Я всё-таки думал, что интерьер приведёт клиентов.
— Он их и приводил, — сказала Алиса. — Только платить за интерьер мы продолжали даже тогда, когда приводить стало некого.
На следующий день супруги начали искать помещение поменьше.
Старый арендодатель согласился расторгнуть договор по окончании оплаченного периода, если они погасят оставшиеся семьдесят пять тысяч задолженности и освободят помещение в установленный срок.
Это было неприятно, но лучше, чем продолжать накапливать долги.
Новое помещение нашли на соседней улице.
Небольшое, с отдельным входом. Аренда — сорок семь тысяч рублей в месяц.
Два рабочих места вместо четырёх.
Без дивана, на котором одновременно могли сидеть восемь человек.
Без декоративных деревьев.
Без стойки администратора размером с кухню в Надеждиной квартире.
Алиса переживала, что клиенткам не понравится.
Одна из постоянных посетительниц, увидев фотографии, сказала:
— А зачем вам раньше был такой огромный зал? Я туда ногти делать приходила, а не квартиру выбирать.
После этих слов Алиса перестала переживать за диван.
Распродажа оборудования заняла несколько недель.
Кофемашина ушла за сорок восемь тысяч. Её покупали почти за девяносто.
Лишняя мебель, два неиспользуемых комплекта оборудования и несколько предметов интерьера принесли ещё сто тридцать две тысячи.
Всего получили сто восемьдесят тысяч рублей.
Из них семьдесят пять отдали старому арендодателю, сорок семь внесли как обеспечительный платёж за новое помещение, восемнадцать потратили на перевозку и необходимые работы.
Оставшиеся сорок тысяч направили на ближайшие обязательные платежи по салону.
Надежда Викторовна передала обещанные сто двадцать тысяч после подписания расписки. Алиса сразу перечислила эту сумму поставщику, полностью закрыв задолженность перед ним.
Новые закупки теперь делали небольшими партиями, под реальную запись.
Старую кредитную карту больше не использовали для оплаты аренды. Имевшийся долг по ней супруги выплачивали постепенно из доходов Максима.
Потребительский кредит тоже никуда не исчез. Ежемесячные двадцать восемь тысяч по-прежнему приходилось отдавать банку.
Первые месяцы после переезда супруги жили очень осторожно.
Максим брал небольшие рекламные заказы, постепенно восстановил постоянную клиентуру и перестал оплачивать салону рекламу без проверки результата.
Алиса сама сидела за стойкой, отвечала на звонки, записывала клиентов и помогала мастерам.
Вечерами она проверяла выручку, расходы и остатки материалов.
Однажды Максим предложил купить новый диван.
— Смотри, по акции. Всего сорок пять тысяч.
Алиса даже не повернула головы от компьютера.
— Старый сломался?
— Нет.
— Клиенты на нём не помещаются?
— Помещаются.
— Тогда зачем?
— Ну, красивее будет.
— Максим, нам ещё за красивую кофемашину кредит платить.
Он убрал телефон.
Больше к дивану не возвращались.
Осенью Надежда Викторовна приехала посмотреть на обновлённый салон.
Алиса встретила её у входа.
— Мам, только не смейся.
— Над чем?
— У нас теперь кофе из обычной кофеварки.
— А раньше из какой был?
— Которая стоила как хороший холодильник.
— Ну, если эта варит без холодильника, уже замечательно.
Алиса провела мать по небольшому залу.
Две мастерицы работали с клиентками.
У окна стояло обычное растение в горшке. Его подарила одна из посетительниц, когда узнала, что салон переезжает.
На столике лежали журналы.
Вода была в кулере.
Надежда Викторовна осмотрелась.
— Хорошо у вас.
— Правда?
— Светло, чисто. Людям удобно. Чего ещё надо?
Алиса улыбнулась.
— Прикинь, никто даже не спросил, куда делась ароматизация.
— А ты думала, они приходят носом маникюр делать?
Обе рассмеялись.
Потом Алиса показала матери новую таблицу расходов.
Теперь она учитывала не только выручку, но и реальные затраты на каждую услугу, загрузку мастеров и обязательные платежи.
Салон ещё не приносил нормальной прибыли, но перестал каждый месяц увеличивать долги.
— Вот это уже похоже на работу, — сказала Надежда Викторовна.
— Мам, ты сейчас как моя бывшая начальница.
— Надеюсь, получше.
— Намного. Та бы за консультацию ещё денег взяла.
С того дня Алиса стала звонить матери чаще.
Не только когда требовался совет.
Рассказывала про Полину, приглашала приехать на выходные, спрашивала, как дела на даче.
И слово «дача» больше не исправляла.
Через год после переезда салон наконец стал приносить небольшую, но устойчивую прибыль.
Не такую, какую супруги рисовали в первом бизнес-плане.
Зато настоящую.
Два рабочих места были почти постоянно заняты. Клиентки возвращались, рекомендовали мастеров знакомым.
Максим по-прежнему занимался рекламой, но теперь каждое предложение увеличить бюджет начинал с расчётов.
Часть долга по кредитной карте удалось погасить. Потребительский кредит супруги продолжали выплачивать по графику.
Надежде Викторовне Алиса уже вернула больше половины займа. Остальное отдавала согласованными платежами.
Однажды мать предложила временно уменьшить сумму очередного возврата: у Полины сломался ноутбук, и супругам пришлось покупать новый для школы.
Алиса отказалась.
— Мам, мы уже отложили на это деньги. Тебе вернём как договаривались.
— Смотри сама.
— Я теперь всегда смотрю сама. И считаю тоже.
Надежда Викторовна довольно хмыкнула.
Но окончательно поняла, что дочь изменилась, немного позже.
В сентябре Алисе исполнялось тридцать семь.
На этот раз день рождения решили отметить дома.
Пригласили нескольких близких друзей, двух сотрудниц салона и Надежду Викторовну.
— Мам, пирог привезёшь? — спросила Алиса за неделю до праздника.
— А что, ваша высокая кухня закрылась?
— Нет. Просто все помнят твой пирог с капустой.
— А ты сама помнишь, что говорила мне в прошлый раз?
Алиса помолчала.
— Помню. И до сих пор стыдно.
— Тогда испеку. Только капуста нынче дороговата, придётся на себе экономить.
— Мам!
— Шучу я. У меня своей полно.
На праздник Надежда Викторовна приехала в новом жакете собственного пошива.
Пирог поставила на кухне, чтобы не мешался.
Но Алиса почти сразу принесла его в комнату.
— Так, все пробуют. Это мамин фирменный.
Одна из гостей заинтересовалась жакетом.
— Надежда Викторовна, какая интересная модель! Где покупали?
Алиса ответила раньше матери:
— Она сама сшила. Из двух метров ткани. Причём такую выкройку может переделать, что магазинные вещи потом смотреть не хочется.
— Ну уж ты не преувеличивай, — смутилась Надежда Викторовна.
— Ничего не преувеличиваю.
Максим принёс чай.
— А ещё у Надежды Викторовны талант экономить там, где мы раньше деньги просто выбрасывали.
— Особенно на ароматизированный воздух, — добавила Алиса.
Гости заинтересовались.
Пришлось рассказать историю про растения, фирменную воду и кофемашину.
— Представляете, — говорила Алиса, — мы платили за то, чтобы цветы у нас в салоне стояли. Каждый месяц. А моя мама всю жизнь выращивает растения сама. Мы только на декоративном уюте тратили двадцать три тысячи в месяц!
— Да ладно! — удивилась одна из подруг.
— Серьёзно. И при этом считали себя людьми, которые разбираются в бизнесе.
Максим усмехнулся:
— Особенно я. Мне тогда казалось, что если вещь дорогая, значит, она обязательно полезная.
— А теперь? — спросили его.
— Теперь я сначала спрашиваю Алису, откуда мы возьмём на неё деньги и как она поможет заработать.
Надежда Викторовна слушала и улыбалась.
Потом дочь неожиданно обняла её за плечи.
— Если бы не мама, салона бы у нас уже не было. Она нас заставила нормально посчитать расходы. И перестать изображать богатых людей.
— Ну, я вас не заставляла, — возразила Надежда Викторовна. — Вы сами всё переделали. Я только калькулятор подержала.
— Калькулятор у тебя, мама, был очень убедительный.
Одна из гостей попросила Надежду Викторовну показать фотографии её последних швейных работ.
Другая заинтересовалась рецептом пирога.
Алиса больше не пыталась переводить разговор.
Она даже достала телефон и показала снимок матери возле теплицы.
— Вот, смотрите, какой у неё урожай. Мы на зиму почти все овощные заготовки от мамы получаем.
— Алиса, — осторожно сказала Надежда Викторовна, — а это у меня теперь как называется? Загородный участок?
— Мам, дача у тебя. Самая обычная дача.
— Слава богу. А то я уж боялась, что к пенсии придётся новые слова учить.
После праздника Надежда Викторовна осталась у дочери на выходные.
Утром они вместе готовили завтрак.
Алиса доставала тарелки, мать нарезала помидоры.
— Мам, я тебе давно хотела кое-что сказать.
— Говори, пока я ножом занята. Не смогу руками размахивать.
— Я ведь тогда на дне рождения не тебя стеснялась. Я боялась, что люди увидят, как мы на самом деле живём. Что квартира съёмная, что одежду я не всегда покупаю в дорогих магазинах, что денег у нас не столько, сколько кажется.
— Алиса, а люди разве тебя об этом спрашивали?
— Нет.
— Вот видишь. Ты сама придумала, что должна перед всеми отчитываться.
Дочь кивнула.
— Я долго думала, что если мы выглядим успешными, то скоро такими станем.
— А оказалось?
— Оказалось, что кофемашине всё равно, успешные мы или нет. Кредит за неё платить надо.
Надежда Викторовна засмеялась.
— Хорошо хоть это поняла.
Алиса положила перед матерью кусок хлеба.
— Знаешь, я теперь понимаю, почему ты никогда не стеснялась говорить, что купила что-то со скидкой.
— Потому что я скидку не украла. Мне её магазин предложил.
— Ну вот опять!
— А что? Правда же.
Они позавтракали и собрались ехать в салон. У Алисы нужно было проверить поставку материалов, а мать хотела посмотреть, как теперь устроили место для ожидания.
По дороге зашли в магазин.
Надежда Викторовна заметила на витрине красивый жакет.
— Смотри, Алиса. Почти как мой.
Дочь взглянула на ценник.
— Двадцать две тысячи.
— Ого. Мой мне в четыре обошёлся.
— Мам, а ты мне такой можешь сшить?
Надежда Викторовна остановилась.
— Ты уверена? Я ведь опять расскажу, сколько ткань стоила.
— Рассказывай. Я ещё сама всем похвастаюсь.
— Тогда выбирай фасон. Только пуговицы нормальные купим.
— А старые не подойдут?
— Подойдут, конечно. Но ты же теперь хозяйка прибыльного салона. Можешь матери хотя бы новые пуговицы позволить!
Обе расхохотались.
Позже, уже в салоне, Надежда Викторовна сидела с чашкой кофе и наблюдала, как дочь записывает очередную клиентку.
Кофе был самый обычный.
Без фирменной наклейки, особого аромата и рассказов о премиальном сервисе.
Зато вкусный.
Алиса подошла к матери:
— Ну как тебе у нас?
— Очень выгодно, между прочим.
— Что именно?
— Быть деревенщиной. Раньше меня за пирог ругали, теперь сами просят. Кофе бесплатно наливают. И дачу разрешили дачей называть.
Алиса покачала головой.
— Мам, ты мне теперь всю жизнь это вспоминать будешь?
— Нет, конечно.
Надежда Викторовна сделала глоток кофе.
— Только когда опять начнёшь покупать что-нибудь для впечатления.
— Я уже не начну.
— Вот и хорошо. А то у меня калькулятор ещё работает.
