В субботу утром Татьяна обнаружила мужа перед открытой кладовкой. Игорь стоял в дверях, держа в руках старую сушилку для белья, и рассматривал её с таким видом, будто впервые увидел.
— Тань, а нам точно всё это нужно?
— Что именно?
— Ну, здесь вообще. Коробки какие-то, чемоданы. Может, разберём?
Татьяна отложила кухонное полотенце.
— Ты заболел?
— Почему сразу заболел?
— Потому что двенадцать лет тебя не интересовало, что находится в кладовке. Даже когда оттуда падал пылесос.
— Просто подумал, пора порядок навести.
— А в гараже у твоего приятеля, где ты с апреля обещаешь забрать зимнюю резину, порядок наводить уже передумал?
Игорь поставил сушилку обратно.
— С тобой невозможно нормально поговорить. Предлагаешь помочь — сразу подозрения.
Татьяна усмехнулась и пошла ставить чайник.
Однако странность запомнила. Муж мог не заметить перегоревшую лампочку, три дня обходить коробку посреди коридора и совершенно искренне удивиться, что дома закончился стиральный порошок. Но чтобы добровольно предложить разобрать кладовку?
Тут явно требовалось объяснение.
И объяснение нашлось уже на следующий день. Правда, совсем не такое, какого она ожидала.
Татьяне было сорок три года. Работала она инженером-сметчиком в строительной фирме, два дня в неделю — из дома. Для этого в их трёхкомнатной квартире была выделена небольшая комната: рабочий стол, компьютер, шкаф с документами и кресло, на котором Игорь любил оставлять одежду.
Остальные комнаты занимали спальня и гостиная.
Квартира находилась в Ярославле, недалеко от центра. Досталась Татьяне ещё до свадьбы, после смерти бабушки.
Бабушка оставила завещание на дочь и внучку. Мать Татьяны отказалась от своей доли наследства в пользу дочери, и квартира целиком перешла Татьяне.
Когда они с Игорем поженились, он зарегистрировался у жены. За двенадцать лет брака супруги многое сделали для дома. Игорь купил холодильник, стиральную машину, оплатил замену окон. Татьяна ещё до свадьбы сделала капитальный ремонт, а потом они вместе меняли мебель, переклеивали обои и спорили из-за люстры в гостиной.
Никогда она не говорила мужу: «Это моя квартира, поэтому молчи».
Для неё это был их дом. Просто собственником по документам оставалась она.
Игорь прекрасно это знал.
Всё изменилось в начале октября, когда его младшая сестра Лариса рассталась со вторым мужем.
Лариса собрала вещи, забрала пятнадцатилетнего сына Артёма и переехала к матери, Нине Павловне.
Первые несколько дней все держались бодро.
Нина Павловна готовила котлеты, Лариса благодарила за поддержку, Артём старательно не попадался взрослым на глаза.
На второй неделе выяснилось, что в двухкомнатной квартире невозможно одновременно смотреть телевизор, разговаривать по телефону и готовиться к контрольной по физике.
На третьей Лариса пожаловалась брату:
— Мама в половине восьмого начинает греметь кастрюлями. Я после работы поспать хочу, а она мне объясняет, что нормальные люди столько не спят.
— А ты чего ей говоришь? — спросил Игорь.
— Что нормальные люди в половине восьмого в воскресенье кастрюлями не гремят.
Нина Павловна, со своей стороны, жаловалась на то, что Артём ест ночью, оставляет кружки возле компьютера и занимает ванную на сорок минут.
— Я всю жизнь мечтала о большой семье, — говорила она сыну. — Но, оказывается, мечтала о большой семье, которая приходит по праздникам.
Игорь сочувствовал обеим.
Татьяна тоже.
Когда муж впервые обмолвился, что Ларисе, возможно, понадобится помощь, она предложила вполне конкретный вариант.
— Я смотрела объявления. Недалеко от её работы есть однушка за двадцать пять тысяч. Можно помочь с первым месяцем, чтобы она спокойно переехала.
— Пока не надо, — ответил Игорь.
— Почему?
— Они там сами думают.
— О чём?
— Как лучше сделать.
Татьяна решила не вмешиваться. В конце концов, Лариса была взрослой женщиной, работала администратором в стоматологической клинике и могла сама выбирать, как устраивать свою жизнь.
Она даже не подозревала, что родственники уже придумали вариант гораздо интереснее аренды.
Причём за её счёт.
В воскресенье Игорь отправился в магазин.
Татьяна мыла посуду после завтрака, когда на оставленном на кухонном столе планшете мужа загорелся экран.
Высветилось сообщение от Нины Павловны:
«Игорь, по комнатам определитесь уже. Артёму надо место для занятий. И с оценкой квартиры не затягивайте».
Татьяна выключила воду.
Поначалу подумала, что свекровь перепутала переписки.
Потом увидела название семейного чата, в котором состояли Игорь, Лариса и их мать.
Следом появилось сообщение Ларисы:
«Я вчера смотрела однушки на Пятёрке. Если мне хотя бы миллион четыреста на первый взнос, можно нормальный вариант найти».
Татьяна вытерла руки.
Миллион четыреста?
Она открыла переписку.
Потом села.
Потому что выяснилось: пока она занималась своей работой, готовила ужины и собиралась покупать новую посудомоечную машину, родственники мужа разрабатывали целую программу улучшения жилищных условий.
Сначала действительно обсуждалось временное проживание Ларисы с Артёмом.
«Пару недель у Игоря, пока не найдут квартиру», — писала Нина Павловна.
Лариса отвечала, что за две недели ничего не найдёшь.
«Ну месяца три тогда».
Через несколько дней мать предложила подумать шире.
Зачем вообще Ларисе снимать жильё, когда у брата трёхкомнатная квартира?
Особенно если детей у Игоря с Татьяной нет, а третья комната занята рабочим столом.
Игорь на это ответил:
«Таня из дома работает, ей кабинет нужен».
Татьяна даже немного расслабилась.
Ненадолго.
Потому что следующим сообщением Нина Павловна написала:
«Работать можно и на кухне. Я всю жизнь на кухне документы заполняла, ничего».
А Лариса добавила:
«Мне бы хотя бы временно в гостиной разместиться, Артёму кабинет. Потом решим».
Дальше обсуждение приобрело совершенно другой размах.
Нина Павловна предложила продать трёхкомнатную квартиру и купить Татьяне с Игорем двухкомнатную.
Разницу отдать Ларисе на первоначальный взнос.
Игорь не написал, что квартира принадлежит жене и обсуждать её продажу без хозяйки бессмысленно.
Вместо этого он начал считать.
По его предположениям, за трёшку после ремонта можно было выручить около восьми миллионов четырёхсот тысяч рублей.
Подходящую двушку родственники присмотрели за шесть миллионов семьсот тысяч.
Оставалось миллион семьсот.
Из них миллион четыреста предназначался Ларисе, а триста тысяч — на расходы, связанные с переездом и оформлением сделки.
Суммы, конечно, были приблизительными. Но распределяли их с таким усердием, будто деньги уже лежали на столе.
Нина Павловна даже предложила районы, где Татьяне с Игорем лучше покупать новую квартиру.
«Им двушка на Брагино вполне подойдёт. На работу ездить не так далеко».
Татьяна посмотрела на это сообщение и невольно рассмеялась.
Она не собиралась переезжать на Брагино.
Более того, до этой минуты даже не знала, что якобы собирается переезжать.
Но окончательно её добило сообщение мужа:
«Таня сначала повозмущается. Она к переменам тяжело привыкает. Потом поймёт, что семье надо помогать».
Лариса поставила улыбающийся смайлик.
А Нина Павловна написала:
«Вот и поговори с ней потихоньку. Начни с освобождения маленькой комнаты. Если Лариса пока у вас поживёт, Таня быстрее привыкнет».
Игорь ответил:
«Надо сначала кладовку разобрать, чтобы было куда убрать вещи из кабинета».
Вот оно что.
Внезапная любовь мужа к порядку получила объяснение.
Ему не кладовка мешала. Ему мешали её вещи на пути к улучшению жилищных условий сестры.
Татьяна продолжила читать.
В чате уже обсуждали знакомого риелтора, сроки возможной продажи, стоимость однокомнатных квартир и даже то, стоит ли Ларисе брать ипотеку сразу.
Любопытно, что всего месяц назад Лариса категорически отвергала ипотеку.
Но тогда предполагалось, что первоначальный взнос ей придётся копить самостоятельно.
С чужими миллионами ипотека неожиданно стала вполне приемлемым решением.
Татьяна сфотографировала сообщения на свой телефон.
Не все подряд, а те, где обсуждались квартира, деньги и участие Игоря.
Потом закрыла переписку и вернулась к посуде.
Когда муж принёс продукты, она спокойно спросила:
— Игорь, ты вчера зачем кладовку разобрать хотел?
— Говорил же, порядок навести.
— А куда собирался девать вещи?
— Да разберёмся.
— Понятно.
— Что понятно?
— Что пока не разобрался.
Муж озадаченно посмотрел на неё, но продолжать разговор не стал.
В понедельник Татьяна проверила документы на квартиру и заказала свежую выписку из ЕГРН. Не потому, что верила в возможность продать жильё одной семейной перепиской. Просто захотела убедиться, что с оформлением собственности всё в порядке.
В выписке, полученной через два дня, единственным собственником значилась она.
Никакого семейного инвестиционного фонда имени Нины Павловны там, разумеется, не обнаружилось.
В четверг позвонила свекровь.
— Танечка, в воскресенье приходите обедать. Я пирог сделаю. Лариса тоже будет, обсудим кое-что.
— Что именно, Нина Павловна?
— Да так, семейное. Игорь знает.
— Тогда придём.
Игорю Татьяна сказала, что его мать пригласила их на воскресенье.
Муж заметно оживился.
— Хорошо. Заодно с Ларисой поговорим.
— О чём?
— Ну, как ей дальше быть.
— Конечно, поговорим.
Игорь, судя по довольному виду, решил, что всё идёт по плану.
Татьяна же решила предоставить родственникам возможность самостоятельно объяснить, в какой момент они назначили себя распорядителями её имущества.
В воскресенье у Нины Павловны на столе стояли пирог с капустой, салат из свёклы и тарелка с нарезанной колбасой.
Лариса пришла в хорошем настроении.
Артём сидел возле окна и пытался закончить домашнее задание.
— Артём, убери телефон, — попросила бабушка.
— Я по нему физику смотрю.
— Ага, особенно эти твои смешные картинки.
— Это мемы про физику.
— Вот переедешь, будет у тебя отдельный стол, станешь нормально заниматься, — объявила Лариса.
Татьяна подняла глаза.
— Куда переедешь?
— Ну, мы же сейчас думаем.
Лариса посмотрела на брата.
Игорь потянулся за хлебом.
Нина Павловна решила, что наступил подходящий момент.
— Тань, мы тут рассуждали. Вам ведь действительно столько места ни к чему. Двое взрослых, три комнаты. А Ларисе с ребёнком приходится ютиться.
— И что предлагаете?
— Да есть хороший вариант. Не надо сразу отказываться, сначала послушай.
— Слушаю.
Свекровь достала телефон и открыла объявления о продаже квартир.
— Вот посмотри. Двушка. Шестьдесят метров почти. Дом хороший, лифт новый. И стоит шесть семьсот.
— Симпатичная, — согласилась Татьяна. — Кто покупает?
Нина Павловна замялась.
— Ну как кто? Вы с Игорем.
— Мы?
— После продажи вашей трёшки.
Игорь перестал жевать.
Лариса поспешила вмешаться:
— Тань, ну там всё нормально получается. Мы же считали. Вам остаётся двушка, а мне на взнос хватит. Я потом сама ипотеку буду платить.
— Уже считали?
— Конечно. Чтобы предметно разговаривать.
Татьяна посмотрела на мужа.
— Игорь, ты тоже считал?
— Да мы просто варианты прикидывали.
— Без меня?
— Ну а что тут такого? Это же не окончательное решение.
— Понятно. Продолжайте, мне интересно.
Нина Павловна с облегчением вернулась к объявлениям.
— Вот здесь кухня хорошая. Правда, твоего кабинета не будет, Танечка. Но можно рабочий стол в спальне поставить. Сейчас такие столики продаются, совсем маленькие.
— А если документы разложить?
— Убирать после работы.
— Хорошая мысль, — кивнула Татьяна. — Я как раз мечтала после восьми часов за компьютером ещё и шкафы разбирать.
Свекровь не уловила насмешки.
— Вот видишь! А я тебе что говорю? Даже убираться легче будет. Меньше комнат — меньше пыли.
— А пока квартира продаётся, — вступила Лариса, — мы с Артёмом могли бы у вас пожить. Мне в гостиной раскладного дивана хватит, а ему в кабинете стол уже есть.
— А мои вещи из кабинета куда?
— Ну, в кладовку. Игорь сказал, там можно место освободить.
Татьяна медленно повернулась к мужу.
— Так вот зачем ты сушилку вытаскивал.
Игорь покраснел.
— Таня, давай спокойно.
— Я пока спокойно. Вы же ещё не всё распределили.
— Татьяна, ну зачем ты начинаешь? — поморщилась Нина Павловна. — Мы же для всех стараемся.
— Для всех?
— Конечно. Лариса получает своё жильё, вы переезжаете в квартиру поменьше. Всем хорошо.
— А кто оплачивает этот праздник?
— Как кто? Разница от продажи квартиры остаётся.
— Чьей квартиры?
Свекровь посмотрела на неё с недоумением.
— Вашей с Игорем.
— Нина Павловна, квартира моя. Я получила её по наследству до свадьбы. Вы прекрасно это знаете.
— Ну вы же муж и жена! — вмешалась Лариса. — Какая разница, на кого оформлено?
— Огромная. Особенно когда ты собираешься покупать себе жильё на деньги от её продажи.
— Да не на все деньги!
Татьяна даже удивилась.
— Лариса, какая щедрость! Ты решила не забирать у меня всё?
Игорь поставил стакан на стол.
— Таня, прекрати язвить. Мы действительно просто обсуждали.
— Хорошо. Тогда у меня один вопрос. Когда вы планировали меня спросить?
Никто не ответил.
Нина Павловна поправила скатерть.
Лариса посмотрела на брата.
Игорь произнёс:
— Вот сейчас и спрашиваем.
Татьяна достала телефон.
— Странно. А здесь написано, что я сначала повозмущаюсь, а потом пойму. И что кладовку надо освободить, чтобы я привыкла к мысли о переезде.
Она открыла сохранённое сообщение и показала мужу.
Игорь прочитал.
— Ты мою переписку смотрела?
— У тебя на планшете всплыло сообщение от матери. Про оценку квартиры. Моей, между прочим. Захотела узнать, что именно вы оцениваете.
— Это личная переписка!
— А моя квартира, значит, общественное имущество?
— Не передёргивай.
— Тогда объясни, почему вы уже выбрали риелтора и назначили мне новую квартиру.
Нина Павловна попыталась вмешаться:
— Таня, не надо из-за пустяков ссориться. Игорь ведь тоже в этой квартире живёт, столько лет вкладывается.
— И я никогда этого не отрицала. Мы вместе живём, вместе оплачиваем расходы. Но окна, которые купил Игорь, не дают вам права продавать квартиру, доставшуюся мне от бабушки.
— Ты всё к деньгам сводишь, — недовольно сказала Лариса.
— Нет, Ларис. Это вы всё к деньгам свели. Причём к моим.
— Мне, между прочим, с ребёнком негде жить!
— У вас с Артёмом сейчас есть крыша над головой. Тесно, неудобно — понимаю. Но ты работаешь. Снимать квартиру можно.
— Чтобы чужому дяде каждый месяц двадцать пять тысяч отдавать?
— А отдать тебе миллион четыреста из продажи моей квартиры — это, по-твоему, разумнее?
Лариса поджала губы.
Нина Павловна вздохнула:
— Вот поэтому и не хотела я сразу поднимать этот вопрос. Всё у тебя своё да своё. А семья на что?
Татьяна отодвинула тарелку.
— Семья, Нина Павловна, это когда помогают по возможности. А не когда один человек выбирает, что ему нужно, и распоряжается чужим жильём.
Свекровь попыталась что-то ответить, но Татьяна уже встала.
— Совсем оборзели, нахлебники! Мою квартиру делить собрались?! Вы мне даже сообщить не удосужились, что я, оказывается, скоро переезжаю!
— Таня! — возмутился Игорь.
— Что «Таня»? Ты тоже сидел и считал, сколько денег от моей квартиры можно отдать сестре. Я тебя правильно поняла?
Игорь промолчал.
— Отлично. Тогда слушайте моё окончательное решение. Квартиру я не продаю. Лариса с Артёмом к нам не переезжают. Кабинет остаётся кабинетом, а кладовку я буду использовать так, как считаю нужным.
— То есть помощи не будет? — спросила Лариса.
— Я предлагала оплатить тебе первый месяц аренды. Предложение остаётся в силе. Можешь выбрать подходящий вариант.
— Мне не нужна подачка!
— Тогда и вопрос закрыт.
Из комнаты послышался голос Артёма:
— Мам, а мы вообще куда-нибудь переезжаем? Мне классная сказала адрес сообщить, если школа меняется.
Все замолчали.
— Пока никуда, — ответила Лариса.
— Хорошо, — сказал Артём. — А то у нас в декабре олимпиада.
И снова занялся телефоном.
Татьяна взяла сумку.
— Спасибо за пирог, Нина Павловна. Вкусный. А вот программу переселения я не одобряю.
Обратно они ехали молча.
Игорь сидел за рулём, время от времени тяжело вздыхая.
Татьяна смотрела в окно. Настроение было отвратительное, но возвращаться за забытыми аргументами она не собиралась.
Дома муж первым нарушил молчание.
— Ты мать обидела.
— А ты меня?
— Я не собирался продавать квартиру без твоего согласия.
— Тогда зачем обсуждал сроки продажи?
— Потому что хотел понять, реально ли вообще всё это.
— Понял?
Игорь снял куртку, повесил её в шкаф.
— Мне казалось, это неплохой вариант. Ларисе жильё, маме спокойно. Мы бы тоже не на улице остались.
— Конечно. Ты всё предусмотрел. Кроме одного человека.
— Тебя?
— Да. Ты предлагаешь мне продать квартиру, где я живу с детства, отказаться от кабинета, переехать в другой район, а оставшиеся деньги отдать твоей сестре. И называешь это хорошим вариантом.
— Я же не себе хотел.
— А это что-то меняет?
Игорь прошёл на кухню и налил воды.
— Ты не понимаешь, как мама меня достала. Каждый день звонит. То Лариса поздно приходит, то Артём посуду не моет. Лариса жалуется на мать. Я уже телефон брать боюсь.
— Поэтому решил, что проще переселить их за мой счёт?
— Не говори так.
— А как говорить? Если бы ты предложил продать свою машину, чтобы помочь Ларисе, я бы хотя бы поняла, чем ты собираешься жертвовать. Но ты решил отдать часть стоимости моей квартиры.
Игорь сел.
— Да, — наконец произнёс он. — Так и получилось.
Это было первое за весь день признание, которое Татьяна не захотела оспаривать.
— Игорь, мне не жалко помочь Ларисе. Но она хочет жить отдельно, при этом не желает платить аренду. Мать не хочет жить с дочерью, зато готова решить проблему за счёт моей квартиры. А ты захотел всех успокоить, даже не спросив меня.
— Я думал, ты сразу откажешься.
— Правильно думал.
— Вот видишь.
— Нет, не вижу. Ты сейчас серьёзно считаешь, что если человек не согласится отдать своё имущество, надо сначала придумать, как его уговорить?
Игорь промолчал.
Татьяна продолжила уже спокойнее:
— Меня даже не сам размен больше всего задел. Ты ведь знал, что я не хочу отсюда уезжать. Знал, сколько сил я вложила в квартиру. Но в переписке выставил меня капризной женщиной, которая сначала повозмущается, а потом привыкнет.
— Глупость написал.
— Удобную глупость. Для всех, кроме меня.
Игорь долго крутил в руках пустой стакан.
— Я виноват, — сказал он. — Не надо было обсуждать это за твоей спиной.
— Не надо было. И ещё: ты не обязан решать все проблемы своей матери и сестры. Тем более моими ресурсами.
— А если они опять позвонят?
— Это твои родственники. Скажи им то, что должен был сказать месяц назад.
На следующий день Игорь действительно позвонил матери.
Разговор Татьяна услышала случайно: муж говорил из гостиной, не закрывая дверь.
— Мам, никакой продажи не будет. И Лариса к нам не переезжает.
В трубке что-то возмущённо заговорили.
— Нет, не потому, что Таня вредничает. Потому что квартира её, и мы не имели права это обсуждать без неё.
Снова длинная речь Нины Павловны.
— Мам, я не собираюсь её уговаривать. Я сам неправильно поступил.
После разговора Игорь выглядел так, будто разгрузил грузовик с кирпичами.
— Мама сказала, что я изменился после свадьбы.
— За двенадцать лет? Неудивительно. Я вот очки для чтения купила.
Он невольно улыбнулся.
— Ещё сказала, что раньше я был отзывчивее.
— Ты и сейчас отзывчивый. Просто желательно сначала проверять, чем собираешься отзываться.
Однако одним телефонным разговором всё не закончилось.
Нина Павловна ещё несколько раз возвращалась к вопросу. Игорь отвечал коротко, без привычных обещаний «что-нибудь придумать».
Через две недели мать прислала ему объявление о продаже двухкомнатной квартиры.
Игорь ответил, что они ничего не продают.
Ещё через неделю Лариса попросила хотя бы разрешить Артёму пожить у них до конца учебного года.
На этот раз Игорь не стал даже начинать обсуждение с женой.
— Нет, Ларис. Мы уже всё решили. Не надо опять к этому возвращаться.
Татьяна услышала разговор и впервые за последние недели почувствовала, что муж действительно понял причину её обиды.
Не потому, что произнёс правильные слова.
А потому, что перестал оставлять ей роль единственного человека, который должен всем отказывать.
К концу ноября Лариса нашла выход.
Оказалось, её подруга Марина тоже искала жильё: прежняя хозяйка поднимала плату, и Марина собиралась съезжать.
Вместе они сняли трёхкомнатную квартиру за тридцать девять тысяч рублей в месяц.
Договорились, что Лариса с Артёмом займут две комнаты и будут платить двадцать шесть тысяч, а Марина — тринадцать тысяч за третью. Коммунальные расходы распределили в той же пропорции.
Лариса работала, получала около шестидесяти пяти тысяч в месяц и ещё двенадцать тысяч алиментов на сына от первого мужа. После оплаты жилья денег оставалось не так много, как хотелось бы, но вполне достаточно для обычной жизни без ежедневных ссор с матерью.
Первоначальные расходы на переезд Лариса покрыла из собственных накоплений. Предложением Татьяны оплатить первый месяц аренды она так и не воспользовалась.
Зато Артём наконец получил отдельную комнату.
Нина Павловна осталась в своей двухкомнатной квартире одна и спустя неделю призналась сыну:
— Знаешь, я даже соскучилась по тишине.
— Мам, ты же на неё жаловалась, когда мы с Таней к тебе приезжали.
— Одно дело, когда тишина на два часа. И совсем другое, когда постоянно. Я теперь телевизор включаю, чтобы кто-нибудь разговаривал.
— Артёма пригласи в гости.
— Приглашала. Сказал, после олимпиады придёт. У него там физика.
Игорь рассказал об этом жене.
— Видишь, всё само устроилось.
— Не само. Лариса договорилась с подругой, нашла квартиру и заплатила за неё. А мы просто перестали участвовать в бесплатном жилищном строительстве.
— Ладно, убедила.
— Я тебя и не убеждала. Я просто отказалась отдавать квартиру.
В декабре Татьяна заказала два металлических стеллажа для кладовки.
Игорь, увидев доставленные коробки, удивился:
— Ты всё-таки решила её разобрать?
— Да. Давно пора. Там половина вещей вообще никому не нужна.
— Я могу помочь собрать.
— Помоги. Только давай без предложений, куда переселить содержимое квартиры.
Игорь засмеялся.
— Договорились.
Они выбросили сломанную сушилку, старые коробки от техники и пакет с проводами, от которых давно никто не мог вспомнить, что именно они заряжают.
На новые полки Татьяна поставила чемоданы, корзины с сезонными вещами, коробку с ёлочными украшениями и свой большой набор для рукоделия, который раньше хранился под кроватью.
Игорь попытался пристроить на свободную полку ящик с автомобильными инструментами.
— Не помещается, — сказала Татьяна.
— Тут же место есть.
— Это место для моих вещей.
— А куда мне ящик?
— К себе в машину. Ты его оттуда месяц назад принёс, когда искал отвёртку.
— Слушай, ты теперь совсем суровая стала.
— Нет. Просто выяснила, что если заранее не распределить места, некоторые родственники готовы распределить даже стены.
Игорь взял ящик и понёс его в прихожую.
С тех пор он больше не предлагал переустраивать квартиру по советам матери.
Нина Павловна при встречах тоже предпочитала обсуждать погоду, цены на яйца и здоровье знакомых. Вопросы недвижимости при Татьяне она не поднимала несколько месяцев.
А однажды, уже весной, свекровь сообщила по телефону, что соседка продаёт квартиру и просит помочь найти покупателя.
Игорь слушал, потом ответил:
— Мам, я в чужие квартиры больше не лезу. Если соседке нужен покупатель, пусть к риелтору обращается.
Татьяна, проходившая мимо, остановилась.
— Чему улыбаешься? — спросил муж, закончив разговор.
— Да так. Приятно видеть, что некоторые люди всё-таки обучаемые.
— Особенно после семейного обеда?
— Особенно после него.
Игорь покачал головой и пошёл ставить чайник.
А Татьяна заглянула в кладовку.
На нижней полке оставалось немного свободного места. Она собиралась поставить туда коробку с летней обувью.
И теперь совершенно точно знала: для распределения этих квадратных сантиметров ей не потребуется ни семейный совет, ни согласование с Ниной Павловной.
А уж собственную трёхкомнатную квартиру она тем более не собиралась ни с кем делить.
Тем более с людьми, которые сначала придумали, как потратить её деньги, а уже потом вспомнили, что неплохо бы спросить хозяйку.
