GlowEcho

— Мать у меня одна, а таких жён ещё десяток найду! — заявил муж. Через неделю он ночевал на раскладушке у мамы

21 мин чтения

— Мать у меня одна, а таких жён ещё десяток найду! — заявил муж. Через неделю он ночевал на раскладушке у мамы

Екатерина достала из шкафа дорожную сумку, положила туда купальник и обнаружила, что муж изучает в телефоне какие-то кухонные шкафчики.

— Ром, ты плавки взял? Там бассейн до десяти вечера работает.

— Кать, тут такое дело… Мама на субботу ремонт запланировала.

Екатерина посмотрела на него поверх открытой сумки.

— Какой ремонт?

— Ну кухню обновить. Обои переклеить, столешницу поменять. Я обещал помочь.

— Когда обещал?

— Сегодня после обеда созванивались.

— А про отель ты ей сказал?

Роман замялся.

— Не стал расстраивать. Она уже материалы заказала.

Екатерина медленно вынула купальник обратно.

Завтра была суббота. Седьмую годовщину свадьбы они собирались отметить в загородном отеле. Два дня без работы, магазинов, домашних дел и разговоров о том, что у Тамары Степановны опять что-нибудь случилось.

Поездку Екатерина оплатила сама, решив сделать мужу подарок. Номер забронировала ещё в сентябре, отпуск на пятницу не брали, чтобы после работы спокойно собраться и утром уехать.

Роман выбирал отель вместе с ней. Особенно его заинтересовала баня.

А теперь выяснилось, что баня проиграла материнской столешнице.

— Ром, мы месяц собирались. У нас номер оплачен.

— Я помню.

— Тогда почему ты согласился?

— Ну это же мама. Не чужой человек.

У Екатерины за семь лет брака выработалась удивительная способность: по выражению лица мужа она могла определить, насколько серьёзное поручение поступило от Тамары Степановны.

Если Роман говорил «мама просила», можно было рассчитывать на два-три часа.

Если начинал со слов «там такое дело», выходные обычно заканчивались, не успев начаться.

Тамара Степановна была женщиной энергичной, самостоятельной и совершенно не похожей на беспомощную старушку.

В свои шестьдесят два года она работала администратором в частном медицинском центре, уверенно пользовалась банковскими приложениями, сама выбирала бытовую технику и умела добиваться скидок так, что продавцы потом проверяли, не отдали ли товар ниже закупочной цены.

Жила она одна в собственной однокомнатной квартире.

С деньгами у неё всё было нормально. Зарплата, пенсия, накопления. На ремонт кухни она откладывала почти год.

Но существовал один вид расходов, которые Тамара Степановна считала совершенно необязательными.

Оплата чужого труда.

Особенно когда этот труд мог бесплатно выполнить родной сын.

Роман работал сервисным инженером, разбирался в инструментах, умел собирать мебель и действительно многое делал хорошо.

После покупки подержанного универсала его таланты стали востребованы особенно широко.

Теперь он мог не только починить полку, но и перевезти её вместе с владельцем, упаковкой и запасными досками.

Однажды Тамара Степановна попросила забрать микроволновку, купленную по объявлению.

— Тебе зачем вторая? — удивилась Екатерина.

— Это не мне. Коллеге Людочке. У неё машины нет.

Екатерина тогда пошутила, что универсал Романа пора оформлять как районную службу добрых дел.

Муж посмеялся.

А через неделю повёз на дачу Тамариной подруги восемь мешков земли для рассады.

Екатерина не возражала против помощи родителям. У неё самой была мать, которой она регулярно помогала.

Только существовала разница.

Если Екатерина собиралась навестить маму в субботу, она заранее обсуждала это с мужем. Если планы уже были, договаривалась на другое время.

У Романа действовала иная система.

Сначала он обещал матери.

Потом сообщал жене.

А когда Екатерина возмущалась, искренне не понимал причины.

— Ну что ты начинаешь? Мы же можем перенести.

Переносить приходилось всё.

Один раз они не попали на спектакль, потому что Тамаре Степановне срочно понадобилось заменить смеситель.

Другой раз отменили поездку за город: мать решила купить шкаф, а доставка показалась ей дорогой.

Даже запись Екатерины к врачу однажды оказалась под угрозой, потому что Роману потребовалось отвезти куда-то материнские коробки.

Тогда Екатерина не стала ничего переносить, вызвала такси и отправилась сама.

А вечером сказала мужу:

— Я больше не собираюсь угадывать, когда ты понадобишься маме. Если мы договорились о чём-то, договорённость должна что-то значить.

Роман пообещал предупреждать заранее.

Предупреждать действительно стал.

Иногда даже за целых двенадцать часов.

В пятницу вечером Екатерина предложила два варианта.

— Начни ремонт через неделю. Или пусть мама наймёт мастера на обои, а ты займёшься шкафчиками позже.

— Зачем мастера? Я сам прекрасно справлюсь.

— Я не сомневаюсь. Но завтра мы должны быть в другом месте.

— Мама уже настроилась.

— А я, получается, нет?

Роман вздохнул.

— Кать, ну не делай из этого трагедию. Мы ещё сто раз съездим в этот отель.

— А если я завтра поеду одна?

— Ну езжай, если тебе так хочется.

Сказано это было таким тоном, будто Екатерина собиралась не отмечать годовщину свадьбы, а назло мужу ехать на рыбалку.

Она открыла условия бронирования.

За позднюю отмену удерживали девять тысяч рублей. Остальное возвращали.

Екатерина сама заработала деньги на эту поездку и совершенно не собиралась оплачивать новую только потому, что мужу неудобно отказать матери.

— Значит, ты едешь на ремонт? Окончательно?

— Да. Я обещал.

— Хорошо.

Она отменила бронь.

Из двадцати четырёх тысяч отель вернул пятнадцать. Девять тысяч пропали.

Роман увидел уведомление и поморщился.

— Жалко, конечно.

— Мне тоже.

— Ну что теперь. Не надо было так поздно отменять.

Екатерина даже переспросила:

— Что?

— Я говорю, штраф большой.

— Рома, а когда именно мне следовало отменить поездку? В сентябре, когда твоя мама ещё не придумала ремонт?

Муж ничего не ответил.

В субботу он уехал к матери в половине девятого утра.

Екатерина выспалась, сходила на рынок, встретилась с подругой и вечером заказала себе пиццу.

Обычно они с Романом покупали продукты по очереди, коммунальные платежи делили пополам, а крупные личные покупки каждый оплачивал самостоятельно. Такой порядок их устраивал.

До тех пор пока Роман не начал считать, что личное время Екатерины тоже можно использовать по его усмотрению.

В девять вечера он прислал фотографию демонтированных кухонных шкафчиков.

Подпись гласила: «Вот сколько сделали».

Екатерина посмотрела на груду досок.

В ответ написала:

«Молодцы».

Следом пришла фотография тарелки с котлетами.

«Мама кормит».

На это Екатерина отвечать не стала.

В воскресенье Роман вернулся около десяти вечера.

Кухню матери они за два дня не закончили. Обои только начали снимать, часть шкафов стояла в комнате, новую столешницу ещё предстояло подрезать и установить.

Роман устало опустился за стол.

Екатерина разогрела себе ужин. Муж попросил положить и ему.

Она молча поставила перед ним тарелку.

— Я, наверное, во вторник после работы опять к маме заеду, — сообщил он. — И в четверг. Там ещё дел полно.

— А со мной ты когда собираешься договариваться?

— О чём?

— О нашей жизни, Рома.

— Опять начинаешь?

Екатерина села напротив.

— Я не против, чтобы ты помогал матери. Но ты уже не первый раз отменяешь наши планы, даже не спросив меня. И считаешь это нормальным.

— Я же объяснил. У неё ремонт.

— А у нас была годовщина свадьбы.

— И что теперь, мне мать бросить?

— Почему ты всё время предлагаешь два варианта? Либо бросить мать, либо бросить всё остальное? У неё не авария. Она обои меняет.

Роман отложил вилку.

— Ты просто не понимаешь, что такое уважение к родителям.

— А уважение к жене в твоей системе предусмотрено?

— Кать, ну хватит. Я не собираюсь оправдываться за то, что помогаю собственной матери.

— А я больше не собираюсь подстраивать жизнь под её ремонт, покупки и внезапные поручения. Если ты обещаешь кому-то наши выходные, сначала спроси меня. И если мы уже договорились, выполняй договорённость.

Роман раздражённо отодвинул тарелку.

— То есть ты хочешь поставить меня перед выбором?

— Я хочу, чтобы ты выполнял свои обещания. Не только перед мамой.

— Мать у меня одна, а таких жён ещё десяток найду! — выпалил Роман.

Екатерина посмотрела на него.

Потом на тарелку с ужином.

На стол, который покупала ещё до знакомства с мужем.

И почему-то подумала, что для человека, способного найти десяток жён, Роман удивительно зависим от одной конкретной.

— Понятно, — сказала она.

— Что тебе понятно?

— Всё.

Она убрала свою тарелку в раковину.

Роман ещё некоторое время сидел за столом, явно ожидая продолжения спора.

Но Екатерина ушла спать.

Утром они почти не разговаривали.

Роман отправился на работу, а Екатерина, у которой в тот день была вторая смена в бухгалтерии торговой компании, достала из шкафа два больших чемодана.

За семь лет совместной жизни вещей у Романа накопилось прилично.

Три зимние куртки, хотя он постоянно носил одну.

Свитера, рубашки, джинсы.

Спортивная форма, которой он пользовался исключительно при поисках пульта от телевизора.

Екатерина ничего не выбрасывала и не делила на нужное и ненужное. Аккуратно сложила одежду, обувь, бельё.

Документы и зарядки положила в отдельную сумку. Инструменты собрала в ящик.

Когда вечером Роман вернулся, в прихожей стояли два чемодана.

— Это что?

— Твои вещи.

— Я вижу. Зачем собрала?

— Поживи пока у мамы.

Роман хмыкнул.

— Серьёзно?

— Вполне.

— Кать, ну я вчера погорячился.

— Ты не просто погорячился. Ты объяснил, какое место я занимаю в твоей жизни. Мне нужно подумать, хочу ли я дальше так жить. И тебе тоже не помешает.

— Из-за одной фразы меня выгоняешь?

— Не из-за одной. Из-за семи лет, в которых твои обещания мне почему-то ничего не стоят.

Он помолчал.

— И куда я должен ехать?

— К маме. Ты у неё зарегистрирован. Квартиру она занимает одна. Думаю, вы договоритесь.

Двухкомнатная квартира, в которой супруги жили после свадьбы, принадлежала Екатерине. Она получила её от бабушки ещё до брака.

Роман это прекрасно знал.

Он вообще никогда не претендовал на квартиру жены и не считал себя её хозяином.

Но привык, что этот дом всегда его ждёт, независимо от того, как прошёл очередной семейный спор.

— Ладно, — сказал он. — Поживу пару дней. Остынем оба.

Роман взял один чемодан, сумку с документами, ящик с инструментами.

Второй оставил.

— Потом заберу. Не таскаться же с двумя.

Екатерина попросила оставить квартирные ключи.

— Зачем? Я же вернусь.

— Пока мы живём отдельно, ключи будут у меня.

Он положил связку на тумбочку.

— Ну ты и характер показываешь.

Екатерина не ответила.

Через несколько минут за окном завёлся его универсал.

Она закрыла дверь, вернулась на кухню и обнаружила недоеденную утром мужем булочку.

Зачем-то положила её в хлебницу.

Потом подумала и съела.

Тамара Степановна открыла сыну дверь в домашнем халате.

Увидела чемодан.

— Ты куда собрался?

— Мам, я у тебя немного поживу.

— А Катя?

— Поссорились.

— Сильно?

— Да она из-за ремонта обиделась. Говорит, я тебе слишком много помогаю.

Тамара Степановна посмотрела на чемодан ещё раз.

— И надолго ты?

— Дня на два, наверное.

— Ну проходи.

Квартира была однокомнатная. В комнате стояли кровать хозяйки, шкаф, кресло и большой стеллаж.

Свободного места оставалось столько, чтобы пройти боком между мебелью.

— Где мне лечь? — спросил Роман.

— Раскладушку достанем.

Её обычно привозили из кладовки, когда к Тамаре Степановне приезжала внучатая племянница.

Роман разложил конструкцию между креслом и стеллажом.

Посидел.

Пружины выразительно отозвались.

— Мам, она старая какая-то.

— А ты думал, новая? Ей лет двадцать. Для гостей нормально.

— Матрас тонкий.

— На два дня тебе хватит.

Роман согласился.

Он действительно рассчитывал провести здесь максимум пару ночей.

Первые два дня всё складывалось вполне терпимо.

Мать кормила его завтраками, спрашивала, не замёрз ли он, и охотно обсуждала ремонт.

По вечерам Роман возвращался с работы, снимал очередную порцию старых обоев, потом ужинал.

Екатерина не звонила.

Он несколько раз проверял телефон.

На третий день обнаружились неприятные особенности совместной жизни.

Тамара Степановна вставала в половине шестого.

Включала радио.

Открывала окно.

И начинала собираться на работу.

— Мам, можно радио потише?

— А что там громкого? Новости идут.

— Я ещё сплю.

— Так спи. Я же тебе не мешаю.

Раскладушка скрипела всякий раз, когда Роман пытался повернуться.

Особенно громко — около четырёх утра.

После этого он обычно лежал неподвижно и размышлял, за какие именно прегрешения люди изобретают складную мебель.

Утром мать потребовала убрать постель.

— Ромочка, я не могу целый день через твои ноги перешагивать.

— Я вечером опять разложу.

— Вот вечером и разложишь.

Пришлось складывать.

Следующим открытием стало то, что жить рядом с Тамарой Степановной и приезжать к ней в гости — совершенно разные занятия.

Раньше она могла попросить перевезти шкаф раз в неделю.

Теперь сын находился под рукой ежедневно.

— Рома, по дороге воду купи.

— Мам, у тебя кран работает.

— Я питьевую просила.

На следующий день:

— Забери мне посылку. Пункт выдачи до девяти.

— Я только с работы еду.

— Вот и прекрасно, по пути заскочишь.

Затем понадобилось сходить в аптеку, вынести мусор, повесить полку и разобраться, почему стиральная машина при отжиме шумит, словно собирается самостоятельно покинуть квартиру.

— Мам, у неё подшипник, похоже, гудит. Надо мастера вызывать.

— А сам не можешь?

— Я офисные принтеры ремонтирую, а не стиральные машины.

— Ты же у нас технический человек.

Роман впервые ощутил, насколько широким может быть это определение.

В пятницу Тамара Степановна позвонила ему прямо на работу.

— Ромочка, я тут подумала. Раз уж ты всё равно на машине, отвези в субботу старый кухонный стол моей знакомой. Она его на дачу заберёт.

— Мам, я хотел выспаться.

— А долго там? Погрузил, отвёз.

— Куда?

— В садоводство за городом. Час туда, час обратно.

— А грузить кто будет?

— Ну ты же не один поедешь. Знакомая поможет.

Роман представил, как семидесятилетняя знакомая матери помогает ему затаскивать стол в универсал.

— Мам, пусть она грузовое такси закажет.

В трубке повисла пауза.

— Вот как. Раньше ты помогал.

— Я и сейчас помогаю. У тебя кухня разобрана, я каждый вечер после работы здесь торчу. Но чужой стол везти не собираюсь.

— Да никто тебя не заставляет, — обиженно сказала мать.

Роман положил телефон и вдруг вспомнил, как неделю назад Екатерина предлагала нанять мастера.

Тогда ему казалось, что она просто не хочет помогать матери.

Теперь он сидел перед рабочим монитором и пытался понять, в какой момент помощь одного человека стала обязательной частью расписания всех остальных.

Екатерина тем временем обнаружила, что одна неделя без мужа может оказаться удивительно спокойной.

Никто не сообщал вечером, что завтра нужно срочно ехать за мешками цемента.

Никто не спрашивал, где в интернете продаются подходящие петли для кухонных шкафчиков.

Не приходилось переносить стирку из-за того, что муж занял ванную коробками с инструментами.

Она работала, встречалась с подругами, готовила, когда хотелось.

В четверг сходила на вечерний сеанс в кино.

В пятницу заказала доставку продуктов и не услышала привычного:

— А может, завтра сами съездим? Мне всё равно маму на рынок везти.

Продукты привезли ровно в назначенное время.

Екатерина даже удивилась.

Оказывается, доставка вполне способна существовать без участия Романа.

Она не испытывала восторга от разлуки. Семь лет брака невозможно отменить одной обидной фразой.

Иногда хотелось рассказать мужу какую-нибудь рабочую ерунду, которую поймёт только он.

Или позвать посмотреть смешное видео.

Но потом вспоминалась годовщина.

Девять тысяч рублей, оставшиеся у отеля.

И мужское «таких жён ещё десяток найду».

Нет, возвращать прежнюю жизнь Екатерина не собиралась.

В субботу она написала Роману, что привезёт оставшийся чемодан.

Он ответил почти сразу:

«Может, пока пусть у тебя стоит?»

«Нет. Мне нужно освободить прихожую».

Они встретились возле подъезда.

Роман приехал на машине.

Екатерина передала чемодан и небольшую коробку с оставшимися мелочами.

— Ты даже мои старые кроссовки положила, — сказал он, заглянув внутрь.

— Конечно. Они твои.

— Я думал, ты их давно выбросила.

— Я чужие вещи не выбрасываю.

Роман неловко усмехнулся.

— А меня, значит, можно?

— Ром, не начинай.

Он закрыл багажник.

— Ты совсем не скучаешь?

Екатерина подумала.

— Скучаю по некоторым вещам. Но не по тому, что происходило в последние месяцы.

На седьмой день Роман позвонил сам.

— Кать, можно я приеду? Поговорить.

Она согласилась встретиться в кафе недалеко от дома.

Роман выглядел усталым.

— Я хочу вернуться, — сказал он почти сразу.

— Понятно.

— Я понимаю, что наговорил лишнего.

— Что именно?

— Про других жён. Это было мерзко.

Екатерина не ответила.

Роман повертел чашку.

— Я же на самом деле так не думаю. Просто разозлился.

— Но сказал ты это очень уверенно.

— Да.

Он помолчал.

— Мне казалось, ты специально заставляешь выбирать между тобой и мамой.

— Я просила тебя не отменять наши планы ради ремонта, который прекрасно мог подождать неделю.

— Сейчас понимаю.

— А тогда?

— А тогда почему-то считал, что если мама просит, надо немедленно делать.

— Почему?

Роман пожал плечами.

— Отец от нас ушёл, когда мне было четырнадцать. Мама одна всё тянула. Я привык, что должен помогать.

Екатерина знала эту историю.

И никогда не требовала, чтобы муж перестал заботиться о матери.

— Ром, благодарность за то, что тебя вырастили, не означает, что ты должен отдавать все свои выходные. И уж точно не означает, что я обязана делать то же самое.

— Я понял.

— Возможно. Только за неделю очень удобно понять всё, что раньше годами казалось непонятным.

Он поднял глаза.

— То есть домой не пустишь?

— Сейчас нет.

— А когда?

— Я пока не знаю.

Она сказала это без желания наказать.

Ей действительно нужно было время.

— Я не хочу возвращаться к прежнему порядку. И не собираюсь становиться человеком, который постоянно напоминает тебе, что ты женат. Это должно быть твоим собственным решением.

Роман долго молчал.

Потом спросил:

— А у нас вообще есть шанс?

— Есть. Но обещаний мне больше недостаточно.

Тамара Степановна узнала о разговоре вечером.

— Ну что Катя?

— Пока не хочет жить вместе.

— Из-за ремонта?

— Не только.

Мать вздохнула.

— Я думала, вы давно помиритесь. Неудобно же так.

Роман поднял голову от кухонного шкафа, к которому прикручивал новую петлю.

— Тебе неудобно?

— Конечно. У меня квартира небольшая. Ты раскладушку каждый вечер ставишь, утром складываешь. И обувь твоя в прихожей постоянно мешает.

— А когда я приезжал тебе помогать, не мешал?

— Ты тогда вечером домой уезжал.

Роман рассмеялся.

Впервые за неделю совершенно искренне.

— Мам, вот это ты хорошо сказала.

Тамара Степановна недовольно поправила очки.

— А что смешного? Я привыкла одна жить.

— Катя, наверное, тоже успела привыкнуть.

Мать внимательно посмотрела на него.

— Ты, кстати, что ей наговорил?

Роман рассказал.

Не сразу, но рассказал.

Тамара Степановна дослушала, выключила телевизор и спросила:

— И сколько жён ты уже нашёл?

— Мам…

— Нет, мне интересно. У меня, между прочим, только одна раскладушка. Если ты их всех по очереди приводить собрался, предупреждай заранее.

— Очень смешно.

— А ты как хотел? Женщина семь лет с тобой живёт, а ты ей такое заявляешь. Совсем язык без присмотра оставил?

Роман не нашёлся с ответом.

Тамара Степановна помолчала.

— Я, конечно, часто тебя прошу. Ты никогда не отказывал. Я и привыкла. Но это не значит, что Катя должна из-за меня дома сидеть.

— Ты раньше так не говорила.

— А ты раньше у меня месяц не жил.

— Я ещё и месяца не прожил.

— Мне уже достаточно для выводов.

Кухню Роман закончил к концу октября.

Получилось действительно хорошо.

Новые обои легли ровно, столешницу он подогнал аккуратно, дверцы отрегулировал так, что они перестали хлопать.

Тамара Степановна была довольна.

— Вот что значит свои руки. Мастер бы неизвестно как сделал.

Роман вытер инструмент.

— Мастер тоже умеет. На то он и мастер.

— Зато деньги сэкономили.

— Деньги — да. А я все вечера тут провёл.

— Ты же хотел помочь.

— Хотел. Просто теперь понимаю, что надо было сначала со своими планами разобраться.

Через несколько дней он нашёл небольшую студию в двадцати минутах езды от работы.

Аренда была ему по средствам. Зарплата сервисного инженера позволяла снимать скромное жильё, хотя от некоторых привычных покупок пришлось отказаться.

У матери Роман прожил почти месяц.

Когда он собирал чемоданы, Тамара Степановна неожиданно принесла ему комплект чистого постельного белья.

— Забирай. У меня лишний.

— Спасибо, мам.

— А раскладушку оставь. Вдруг гости приедут.

— Да кому она нужна?

— Мне нужна. Когда племянница с девочкой приезжает.

Роман посмотрел на старую конструкцию.

— Мам, купи нормальную. Эта скрипит так, что соседи подумают, будто у тебя мебель сама передвигается.

— Куплю, куплю. Вот только кухню после ремонта отмою.

На прощание Тамара Степановна обняла сына.

— Ты звони хоть.

— Буду.

— И в гости приезжай.

— Приеду.

— Только заранее предупреждай.

Роман снова рассмеялся.

Екатерина узнала о съёмной квартире от самого Романа.

Он не просился назад.

Не рассказывал, как ему тяжело без домашнего уюта.

Не пытался вызвать жалость фотографиями пустого холодильника.

Просто сообщил, что переехал.

Через неделю предложил встретиться.

Потом они начали иногда ужинать вместе.

Поначалу Екатерина относилась к этим встречам настороженно.

Роман был внимателен, приезжал вовремя, не сидел постоянно в телефоне.

Но она прекрасно понимала: пару часов вести себя образцовым мужем способен почти любой мужчина.

Особенно тот, который хочет обратно в удобную двухкомнатную квартиру.

Поэтому торопиться она не стала.

В декабре они договорились в субботу съездить на рождественскую ярмарку в соседний город.

В пятницу Роману позвонила мать.

Екатерина сидела рядом и невольно услышала разговор.

— Ромочка, у меня подруга комод отдаёт. Хороший, почти новый. Может, завтра заберём?

Раньше после такого звонка Екатерина уже мысленно вычёркивала субботу из календаря.

Но Роман ответил:

— Мам, завтра я занят.

— Чем?

— У нас с Катей планы.

— Так вы же ещё не живёте вместе.

— И что?

— Да ничего. Я думала, тебе проще будет.

— Нет. Если комод нужен, закажи доставку. Или я помогу в другой день, когда мы заранее договоримся.

Тамара Степановна немного поворчала, но согласилась.

Роман положил телефон.

— Что? — спросил он, заметив взгляд Екатерины.

— Ничего.

— Думаешь, я теперь специально так говорю, чтобы тебе понравиться?

— Пока не знаю.

Он кивнул.

— Справедливо.

И больше к этой теме не возвращался.

В субботу они действительно уехали.

Без комода.

Без картошки.

Без необходимости по пути заезжать за мебельными петлями.

Зимой Екатерина несколько раз бывала в студии мужа.

Там всё было вполне прилично.

Небольшая кухня, диван, шкаф, рабочий стол.

Правда, Роман хранил кастрюли в духовке, потому что места в шкафах не хватало.

— Очень удобно, — объяснил он. — Пока готовлю на плите, духовка свободна.

— А когда запекаешь?

— Тогда кастрюли переезжают на подоконник.

Екатерина засмеялась.

Она заметила, что муж стал самостоятельнее в самых обычных вещах.

Не спрашивал у неё, какой порошок купить. Не звонил матери с просьбой приготовить ему котлет на неделю. Сам занимался уборкой, продуктами и платежами.

Но важнее оказалось другое.

Когда Тамара Степановна просила о помощи, Роман больше не соглашался автоматически.

Он уточнял, насколько дело срочное.

Мог предложить другой день.

И спокойно говорил «не могу», если уже договорился о чём-то.

Однажды у матери действительно потёк кран.

Роман приехал вечером, перекрыл воду, заменил неисправную деталь.

Екатерина узнала об этом только на следующий день.

— Почему не сказал? — спросила она.

— А что говорить? У мамы кран потёк, я съездил после работы. Мы же вчера всё равно не встречались.

— Вот именно.

— Что именно?

— Ты помог матери и при этом ничего у нас не отменилось. Оказывается, так можно.

— Можно, — согласился Роман. — Мне самому раньше почему-то в голову не приходило.

Они не обсуждали примирение ежедневно.

Роман не требовал ответа к определённому сроку.

Екатерина не устраивала ему проверок и не звонила Тамаре Степановне выяснять, действительно ли сын научился отказывать.

Она просто смотрела, как он себя ведёт.

И постепенно начала верить, что перемены не закончатся сразу после возвращения домой.

В конце февраля они снова поехали в тот самый загородный отель.

На этот раз номер оплатили пополам.

Роман предложил вернуть Екатерине и девять тысяч, потерянных осенью. За предыдущие месяцы он отложил их из зарплаты.

— Это ведь из-за меня бронь пришлось отменить, — сказал он.

Екатерина деньги приняла.

Не потому, что собиралась выставлять мужу счёт за каждую семейную неприятность.

Просто ей было важно, что он наконец перестал считать чужие потери несущественными.

В отеле они гуляли, плавали в бассейне, долго ужинали и впервые за несколько месяцев говорили не только о проблемах.

В воскресенье за завтраком Роман спросил:

— Кать, а ты как смотришь на то, чтобы я вернулся?

Она не ответила сразу.

— Я думаю, мы можем попробовать.

— Правда?

— Да. Но не потому, что ты хорошо себя вёл последние выходные. Я вижу, что ты по-другому относишься к нашим договорённостям. И хочу, чтобы так оставалось.

— Останется.

— Не обещай громко. Просто делай.

Роман улыбнулся.

— Договорились.

Они решили, что он переедет после окончания оплаченного месяца аренды.

Екатерина не хотела устраивать торжественное возвращение с семейным советом, участием родственников и обязательным обсуждением того, кто был прав.

Роман тоже.

В марте он привёз вещи обратно.

Екатерина передала ему квартирные ключи.

Второй чемодан, тот самый, который когда-то стоял в прихожей, они разобрали вместе.

Роман вытащил из него старую спортивную кофту.

— Надо же, нашлась. Я думал, потерял.

— Она у тебя всё это время была.

— А я три месяца без неё прожил.

— Представляешь, сколько ещё открытий тебя ждёт?

Тамара Степановна примирению обрадовалась едва ли не больше самих супругов.

В ближайшее воскресенье пригласила их на обед.

Кухня после ремонта выглядела прекрасно.

Шкафчики висели ровно, столешница блестела, на подоконнике стояли аккуратные горшки с цветами.

Роман осмотрел своё произведение.

— Ну что, мам, всё работает?

— Всё. Только одна дверца немного скрипит.

Он открыл её, закрыл.

— Не дверца. Петля.

— Может, посмотришь?

— Посмотрю. В следующую субботу заеду, если ничего не изменится.

Тамара Степановна даже не возразила.

— Хорошо. Она не отваливается, до субботы доживёт.

За столом разговор зашёл о мебели.

— А раскладушку я всё-таки новую купила, — сообщила хозяйка.

— Да ладно? — удивился Роман.

— А что? Старая совсем никуда не годилась. У неё посередине проваливалось.

— Мам, я на ней почти месяц спал!

— Ну так ты молодой, здоровый. А племянницу с ребёнком на такую не положишь.

Екатерина не выдержала и рассмеялась.

Роман тоже.

— Значит, для меня годилась, а для гостей уже нет?

— Ты не гость, — совершенно серьёзно ответила Тамара Степановна. — Ты сын.

Потом подумала и добавила:

— Только лучше всё-таки в гости приезжай. С ночёвкой теперь не очень удобно.

Роман обнял мать за плечи.

— Не переживай. Я и сам больше на раскладушку не собираюсь.

— Вот и правильно, — одобрила она. — А то у меня из-за тебя кресло целый месяц было не подвинуть.

По дороге домой Екатерина спросила мужа:

— Ну как, нашёл бы ты ещё десяток жён?

Роман покосился на неё.

— Ты мне теперь до пенсии будешь это припоминать?

— Нет. Просто интересно, как бы твоя мама разместила всех желающих.

— Катя…

— Что?

— Одной раскладушки на всех точно не хватит.

Они засмеялись.

А вечером, уже дома, Тамара Степановна прислала сыну сообщение:

«Ромочка, в субботу не забудь про дверцу. Но сначала уточни у Кати, какие у вас планы».

Роман прочитал сообщение вслух.

Екатерина улыбнулась.

— Вот теперь действительно семейный прогресс.

В субботу они вместе заехали к Тамаре Степановне, Роман за десять минут поправил петлю, и уже к обеду супруги отправились по своим делам.

Никто никуда не опоздал, ничего не отменил, никто не обиделся.

Для этой семьи такое обычное субботнее утро оказалось куда большим достижением, чем идеально отремонтированная кухня.

А Тамара Степановна окончательно убедилась, что взрослые дети — прекрасное изобретение. Особенно когда у них есть собственное жильё и привычка предупреждать о визите заранее.

Следующая история →

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *