— Рот закрой! — рявкнула Оксана, со звоном поставив тарелку в раковину. — Твоя мамочка совсем обнаглела!
Вова замер у окна. Он знал, что этот разговор случится.
— Оксан, ну давай спокойно…
— Спокойно?! — Его жена развернулась к нему. — Твоя мамочка только что звонила и требовала, чтобы мы купили ей новенькую “Тойоту”!
Вова молчал. Мать час назад рыдала в трубку, рассказывая про “ужасную аварию”.
— Она сказала, что специально въехала в столб! — почти кричала Оксана. — Специально! Чтобы мы ей новую купили!
В прихожей звякнул ключ. Вошла тётя Катя.
— Ой, вы дома! А я слышу, тут кто-то орёт… Что случилось?
— Ваша золовка дел натворила, — процедила Оксана.
— Опять? — вздохнула тётя Катя. — Вова, налей мне чаю. И расскажи, что на этот раз выдумала твоя мать.
Когда Вова вернулся с подносом, Оксана уже всё рассказала.
— …и это ещё не всё! Она ещё сказала, что собирается в Турцию с подружкой! И угадайте, кто должен за это платить?
Телефон Вовы завибрировал. «Мама».
— Вовочка, сынок… — В трубке слышались всхлипывания. — Я тут подумала… может, не обязательно “Тойота”… можно и “Хёндай”… И про Турцию… мне врач сказал, что море просто необходимо для здоровья!
Оксана выхватила телефон из рук мужа.
— Наталья Викторовна? Это Оксана. Ах, машина… Да, Вова мне рассказал. А скажите, а со страховкой как дела обстоят? Как, не застрахована? Ах, какая жалость…
Из трубки послышался возмущённый визг.
— Простите, но новую машину мы вам покупать не будем. И на Турцию денег не дадим. И ещё одно. В следующий раз, когда надумаете устраивать спектакль, подумайте дважды. У вас одна мама, а у меня один муж. И я его защищать буду.
Дверь квартиры распахнулась с грохотом. На пороге стояла Наталья Викторовна в норковой шубе нараспашку.
— Где эта… Ага! Строчит на меня жалобы!
— Мам, как ты вошла? — опешил Вова.
— У меня ключи есть! Я же мать! И между прочим, эта квартира наполовину моя! Я же первый взнос давала!
— Пять лет назад дала тридцать тысяч, — спокойно сказала Оксана. — Хочешь расписки покажу?
Тут вмешалась тётя Катя:
— Наташ, я была свидетелем, как ты хвалилась подружкам, что “разводишь сына на машину”. В нашем дворе. Вчера.
Лицо Натальи Викторовны залилось краской.
— А что имела в виду? — подошла к ней Оксана. — Расскажи, как ты планировала “случайно” поцарапать машину, но потом решила, что лучше сразу в столб врезаться — эффектнее.
— И что с того? — взорвалась Наталья Викторовна. — Разве мать не имеет права просить сына о помощи?
— Просить — да, — твёрдо сказал Вова, чем удивил всех. — А вот обманывать и манипулировать — нет.
— Мам, хватит. Я сам слышал, как ты по телефону Светке рассказывала про “план с аварией”. Думал, ты шутишь.
— Значит, так, — проговорила Наталья Викторовна. — Значит, вы все против меня. Я запомню этот день! А когда вам помощь понадобится — не ждите!
Она схватила шубу и направилась к двери.
— И машину себе сама куплю! И в Турцию поеду! Найду способ!
— Наташ, — окликнула её тётя Катя, — а на какие деньги?
— Найду, — процедила свекровь и хлопнула дверью.
Три дня прошли в тишине. А в субботу утром телефон разрывался от звонков соседей.
— Вова! Твоя мать с какими-то чемоданами и с мужиком на чёрном “Лексусе” уехала!
Через полчаса они стояли в пустой квартире Натальи Викторовны. На столе лежала записка:
“Дорогие мои неблагодарные родственнички! Я нашла себе настоящего мужчину! Владислав Георгиевич — бизнесмен из Сочи. Мы уехали к нему, а потом в свадебное путешествие. Кстати, квартиру я продала. Живите, как знаете! Ваша бывшая мать, Наталья.”
— Она спятила, — прошептала Оксана.
Телефон Вовы зазвонил.
— Вовочка, сыночек! — голос матери звучал весело. — Ты записочку мою нашёл? Влад замечательный мужчина! Мы познакомились в интернете месяц назад! У него шикарный дом в Сочи! С бассейном!
— Мам, это мошенник! — заорал Вова. — Тебя развели!
— Ничего он не мошенник! Просто ты завидуешь! Кстати, номер телефона я меняю. Больше не звони.
— И что теперь делать? — растерянно спросил Вова.
— А ничего, — сказала тётя Катя. — Ждать. Когда её кинут, сама приползёт.
Две недели пролетели как один день. Вова и Оксана словно заново открывали друг друга. Идиллию прервал звонок в дверь.
— Готовьтесь, — сказала тётя Катя без приветствия. — Ваша туристка вернулась. Час назад Зинка видела её у автобусной остановки. Растрёпанная, без багажа.
Звонок в дверь повторился. Теперь он звучал жалобно.
— Вовочка… — донёсся сквозь дверь слабый голос. — Сыночек, я знаю, что вы дома… Мне некуда идти…
— Не открывай, — шепнула Оксана.
— Мам, — сказал Вова через дверь, — уходи. Нам не о чем разговаривать.
— Сынок, я же твоя мать! У меня ничего не осталось! Он всё забрал!
Вова сжал кулаки. В груди боролись жалость и злость.
— Вова, — сказала тётя Катя, — решай сам. Но помни: если впустишь сейчас, она поймёт, что может делать всё что угодно.
За дверью стих плач. Через час Наталья Викторовна исчезла.
Прошёл год. Вова и Оксана купили новую машину и съездили в отпуск. Жили, наконец, для себя. Однажды вечером Вова услышал знакомый голос во дворе. Наталья Викторовна разговаривала с соседкой. Мать сильно изменилась: постарела, похудела, одета была просто.
— …устроилась в пекарню, — доносились обрывки разговора. — Встаю в четыре утра, но ничего, привыкла. И комнатушку сняла на окраине… Я многое поняла за этот год. Поняла, что сама во всём виновата.
На следующее утро Вова нашёл у двери пакет. Внутри была банка домашнего клубничного варенья и записка: “Вова, это я сварила. Помнишь, ты в детстве очень любил? Не хочу ничего просить, просто хочется что-то доброе сделать. Живи счастливо. Мама.”
Вова отнёс банку на кухню.
— Что это? — спросила Оксана.
— Варенье. От мамы.
Он открыл банку и попробовал. Было очень вкусно. Точно как в детстве.
— Ничего, — сказал он. — Просто буду есть варенье.
А за окном светило весеннее солнце, и жизнь продолжалась — у каждого своя.
