– Твоей маме за столом места нет, пусть едет домой! – заявила свекровь посреди банкетного зала и демонстративно придвинула стул своей племяннице.
– У нас тут солидное общество собралось на пятидесятилетие Костика, а не посиделки пенсионерок на лавочке! – добавила Регина Львовна и поправила жемчужную брошь на бордовом бархатном платье.
Я остановилась у края длинного стола, накрытого белой скатертью в малом зале ресторана «Волна». Правой рукой я поддерживала под локоть свою семидесятиоднолетнюю маму Марию Фёдоровну в скромном сером кардигане, а в левой держала картонную коробку с домашним трёхъярусным медовиком.
За столом уже расселись восемнадцать родственников со стороны моего мужа Константина. Рядом со свекровью восседала моя сорокадвухлетняя золовка Диана в блестящей кофточке, напротив резал лимон её муж Стас, а сам именинник Константин в новом тёмно-синем костюме стоял у буфета и торопливо протирал салфеткой бокал.
Два места в середине стола, которые я позавчера лично заказывала у администратора для себя и для мамы, были заняты совершенно незнакомыми мне людьми: грузным лысоватым мужчиной в дорогом пиджаке, его накрашенной супругой и их сыном.
А у самого входа, возле вешалки с пальто и двери на ресторанную кухню, сиротливо стоял один складной стульчик без скатерти и приборов.
– Константин, – громко сказала я, глядя на мужа. – Объясни мне, почему на месте Марии Фёдоровны сидят посторонние люди, а свекровь отправляет мою маму домой?
Константин вздрогнул, отложил салфетку и подошёл к нам, виновато косясь на мать.
– Наташ, ну чего ты на весь зал кричишь перед началом? – вполголоса забормотал муж и потянул меня за рукав изумрудной блузки к окну. – Понимаешь, сегодня утром выяснилось, что к нам на юбилей приедет очень важный человек – Борис Эдуардович с семьёй.
А стол накрыт ровно на двадцать персон, больше тарелок не влезает.
– И поэтому ты решил выставить за дверь мою маму, которая три дня пекла твой любимый торт и приехала с другого конца города с подарком? – спросила я.
Мария Фёдоровна тихонько сжала мои пальцы и попыталась отступить к выходу.
– Наташенька, не надо ругаться, дочка, – прошептала мама, и у неё мелко задрожал подбородок. – Я оставлю тортик и конверт на тумбочке у гардероба и поеду на автобусе домой, у меня всё равно к вечеру ноги гудят.
– Никуда ты не поедешь, мама, – я твёрдо удержала её за руку и поставила коробку с тортом на сервировочный столик. – Мы сейчас до конца выясним, чей это праздник и кто здесь лишний.
Из-за стола поднялась золовка Диана. На её шее и в ушах ярко вспыхнули массивная золотая цепь и серьги с крупными тёмно-синими сапфирами, которых ещё на прошлой неделе у неё не было.
– Наташа, хватит портить брату юбилей своей кислой миной! – высокомерно бросила Диана, подходя к нам. – Борис Эдуардович – начальник крупной базы стройматериалов и будущий сват моей старшей дочери!
Мы их специально пригласили на Костин банкет, чтобы породниться и показать, какая у нас состоятельная семья!
– А при чём здесь моя мама, Диана? – спросила я. – Чем бывший учитель математики помешал вашему свату?
Регина Львовна со стуком поставила хрустальный фужер на скатерть и повернулась к нам:
– А тем, Наталья, что в порядочном обществе надо знать свой шесток! Твоя мать пришла в вязаной кофте десятилетней давности и притащила коробку от обуви, перевязанную верёвочкой! Что о нас Борис Эдуардович подумает?
Пусть отдаст свой конвертик Косте в руки, посидит полчасика на приставном стульчике у раздачи с чаем и едет к себе!
– А чего вы на меня так смотрите, сватья? – обратилась Регина Львовна к моей маме и постучала пальцем по скатерти. – Вы всю жизнь в школе за копейки тетрадки проверяли, а у нас Костик – руководитель, ему связи нужны!
Так что оставьте свой пирог официантке и не занимайте проход!
– Костя, ты так и будешь молчать и прятать глаза за салфеткой? – спросила я мужа, который стоял в двух шагах и делал вид, что поправляет вилки. – Твоя мать выгоняет мою маму из зала на глазах у двадцати человек!
– Наташ, ну мама дело говорит, не надо при чужих людях перечить старшим, – буркнул в пол Константин и отступил к буфету.
Несколько родственников мужа за столом хихикнули. Племянница свекрови деловито потянулась вилкой к тарелке с красной рыбой, которая стояла ровно там, где должна была сидеть моя мама.
Я посмотрела на Константина. Он молчал, теребил пуговицу пиджака и не смел поднять глаза на тёщу, которая пять лет назад отдала ему все свои сбережения на операцию колена.
– Значит, коробка с верёвочкой вам фасон портит, Регина Львовна? – спокойно уточнила я. – А откуда на шее у Дианы взялся золотой гарнитур с сапфирами из ювелирного салона «Самоцветы» на проспекте Ленина?
Тоже ради Бориса Эдуардовича купили?
Диана машинально прикрыла ладонью золотую цепь на груди и переглянулась с матерью. А у Константина вдруг густо покраснела шея.
– Какое твоё дело, откуда у сестры золото?! – огрызнулся муж, стараясь говорить строго. – Стас ей на годовщину подарил!
Садись давай на свободный стул с краю, сейчас горячее подавать начнут!
– Стас подарил? – я посмотрела на зятя Стаса, который третий месяц перебивался случайными подработками на шиномонтаже, а потом перевела взгляд на сумочку Дианы, открытую на соседнем стуле.
Из бокового кармана сумочки Дианы торчал сложенный вдвое розовый товарный чек ювелирного салона «Самоцветы» с синим штампом «Оплачено наличными» от вчерашнего числа и приколотая к нему квитанция на сто тридцать восемь тысяч рублей.
А вчера утром я лично сняла в банкомате со своего зарплатного счёта сто сорок тысяч рублей пятьютысячными купюрами и отдала их в руки Константину, чтобы он заехал в ресторан «Волна» и полностью закрыл счёт за сегодняшний банкет.
Я шагнула к стулу Дианы, двумя пальцами вытянула розовый товарный чек и развернула его перед лицом мужа.
– Посмотри на дату и время, Константин, – сказала я так, что за ближним концом стола перестали жевать. – Вчера в четырнадцать двадцать в салоне «Самоцветы» покупатель Воронцов Константин Игоревич оплатил наличными золотое колье и серьги с сапфирами на сумму сто тридцать восемь тысяч рублей. С учётом твоей персональной бонусной карты.
Диана подскочила со стула и попыталась выхватить у меня чек, но я убрала руку за спину.
– Ты чего по чужим сумкам глазами шаришь, ненормальная?! – зашипела вполголоса золовка, пугливо оглядываясь на Бориса Эдуардовича. – Тише говори, люди же слышат!
– А почему я должна говорить тише, Диана? – я даже не понизила голоса. – Костя.
Вчера в десять утра я дала тебе сто сорок тысяч рублей со своей премии коммерческого директора кондитерской фабрики, чтобы ты в обед заехал к управляющему ресторана и полностью оплатил сегодняшний банкет. Ты вместо кассы ресторана отнёс мои сто сорок тысяч в ювелирный магазин и купил сестре золото?
Константин побледнел, схватил меня за локоть и зашептал прямо в лицо, обдавая запахом мятных пастилок:
– Наташа, умоляю, замолчи! Не устраивай сцен при Борисе Эдуардовиче! У нас сейчас решается вопрос: Борис Эдуардович берёт Стаса к себе начальником склада и даёт нам с Дианой подряд на перевозки!
Нам позарез нужно было показать, что Диана со Стасом живут богато, иначе его жена нос воротила!
– И чем же, по-твоему, сегодня вечером будет оплачен банкет на двадцать человек с осетриной, вырезкой и коньяком? – спросила я, глядя мужу прямо в переносицу.
Константин криво усмехнулся и заговорил быстрее:
– Наташ, ну я вчера в ресторане внёс десять тысяч аванса из своих карманных, а управляющему сказал, что остальные сто сорок две тысячи моя жена закрывает по безналу со своей банковской карты перед подачей горячего! У тебя же на карте после отпускных и премии полмиллиона лежит! Ну выручи семью, проведи оплату, а мы с Дианой тебе с первых перевозок от Бориса Эдуардовича всё до копейки вернём!
Регина Львовна тоже приподнялась со своего почётного места, грозно сдвинув накрашенные брови:
– Наталья, не позорь мужа перед важными гостями! Подумаешь, сто сорок тысяч! Зато у Дианочки дочка в богатую семью войдёт и Костик с подрядами будет!
Сейчас же доставай карточку и иди к администратору на кассу, а то официанты задерживают подачу жюльена и сёмги!
В зале повисла напряжённая пауза. Гости за столом начали перешёптываться, а важный сват Борис Эдуардович нахмурился, отложил вилку с балыком и внимательно прислушался к нашему разговору.
Но и это было ещё не всё. Пока Константин оправдывался, я заметила на краю стола перед Борисом Эдуардовичем раскрытую зелёную папку с планом нашего садового товарищества «Загорье».
Я перевела взгляд с зелёной папки на бледное лицо мужа.
– Подожди, Константин, – медленно произнесла я. – А зачем перед Борисом Эдуардовичем лежит кадастровый план нашей дачи в «Загорье», которую мы строили на деньги от продажи маминого дома в деревне?
Борис Эдуардович удивлённо поднял густые брови и басовито ответил за моего мужа:
– Как это зачем, уважаемая? Нам сегодня Регина Львовна с Дианой и Константином Игоревичем прямо за столом объявили, что в качестве свадебного подарка молодым и взноса за совместный складской бизнес семья Воронцовых передаёт нашему сыну кирпичную дачу в «Загорье»! Сказали, что дача записана на Константина, а жена завтра подпишет согласие у нотариуса!
У Марии Фёдоровны рядом со мной ахнула и прижала ладони к щекам.
– Костя… – прошептала моя мама. – Да как же так?
Ведь на эту дачу в «Загорье» я пять лет назад свой родительский дом в Сосновке продала и все деньги Наташе отдала, чтобы мне летом было где на грядках отдыхать! А вы меня сегодня даже за стол не пустили, потому что вы мою дачу чужим людям дарите?!
Лицо Регины Львовны пошло багровыми пятнами. Она застучала ножом по краю тарелки:
– Да кто тебе слово давал, старая?! Сидела бы дома со своими грядками! Дача по документам на моём сыне записана, как Костя решит, так и будет!
Нам ради счастья племянницы и дела для Стаса сарая не жалко!
И ровно в эту секунду двери банкетного зала открылись. В зал вошёл старший официант в белой рубашке, а за ним – управляющий рестораном с тёмно-бордовой кожаной папкой расчёта в руках.
Официант подошёл прямо к Константину и раскрыл перед ним папку со счётом и терминалом.
– Константин Игоревич, поздравляем вас с юбилеем, – вежливо, но громко на весь зал произнёс управляющий. – Согласно пункту третьему вашего вчерашнего заказа, перед подачей горячих блюд и открытием ящика коньяка заказчик обязан полностью погасить остаток счёта. За вычетом десяти тысяч аванса к оплате сто сорок две тысячи шестьсот рублей.
Прошу вашу карту или наличные.
В зале стало так тихо, что было слышно, как за стенкой на кухне шипит вытяжка.
Константин покрылся испариной и беспомощно повернулся ко мне:
– Наташа… ну доставай карту, приложи к терминалу, люди же смотрят!
Я взяла со столика коробку с маминым домашним медовиком и спокойно посмотрела на управляющего, а затем на всех восемнадцать гостей за столом.
– Уважаемый управляющий, – чётко и громко сказала я. – Я этот банкет не заказывала и в договоре моей подписи нет. Вчера я выдала своему мужу сто сорок тысяч рублей наличными специально для вашей кассы, но он предпочёл купить на них вон то золотое колье и серьги с сапфирами для своей сестры Дианы.
Поэтому расплачиваться по счёту за осетрину и коньяк сегодня будут лично заказчик Воронцов Константин Игоревич, его мама Регина Львовна и его сестра Диана.
Я повернулась к сидящему за столом Борису Эдуардовичу.
– А вам, Борис Эдуардович, чтобы вы не тратили время на пустые разговоры, сообщаю как собственник: кирпичный дом и участок в «Загорье» оформлены по брачному договору от прошлого года исключительно на моё имя и на имя моей мамы Марии Фёдоровны. У Константина и Дианы нет ни дачи, ни склада, ни даже ста сорока тысяч, чтобы оплатить сегодняшние салаты, которые вы едите.
Борис Эдуардович медленно положил салфетку на тарелку, поднялся из-за стола и смерил пунцовую Диану и её мужа Стаса уничтожающим взглядом.
– Вот это семейка, – брезгливо произнёс Борис Эдуардович, застёгивая пиджак. – Пыль в глаза пускать вздумали, чужой дачей торговать и за счёт тёщи да жены гулять?! Света, Максим, вставайте из-за стола, ноги нашей с этими пустозвонами в одном зале не будет!
Никакой свадьбы и никакого склада ты у меня не увидишь, Стас!
– Борис Эдуардович, постойте, это недоразумение! – взвизгнула Диана, вскакивая с места, но сват с женой и сыном уже быстрым шагом вышли из зала.
А управляющий рестораном с каменным лицом сделал шаг к главе стола:
– Гражданин Воронцов, горячее мы снимаем с подачи, но холодные закуски, нарезки, напитки и аренда зала на сумму девяносто восемь тысяч четыреста рублей уже выставлены на стол и открыты. Жду оплату в течение десяти минут, иначе я вызываю наряд вневедомственной охраны.
– Наташа, вернись сейчас же! – заорала мне вслед Регина Львовна, хватаясь за жемчужную брошь. – Костя, не пускай её, пусть заплатит за стол!
Но мы с мамой уже спокойно вышли из банкетного зала. Я усадила Марию Фёдоровну в уютном светлом кафе на первом этаже у камина, заказала нам чайник облепихового чая и попросила нарезать наш домашний медовик.
А наверху в малом зале в это время разворачивалось настоящее представление, о котором мне потом с удовольствием рассказала знакомая девушка-администратор.
Чтобы не ехать в юбилейном костюме в отделение полиции, Константин и Регина Львовна принялись прямо на столе лихорадочно вскрывать подарочные конверты от своих восемнадцати родственников. Тут-то и выяснилось, что «почётная родня» со стороны свекрови пришла погулять на широкую ногу почти даром: в половине конвертов лежали открытки с одной тысячей рублей, а двоюродный брат мужа вообще положил в конверт сувенирную закладку! Всего со всех гостей набралось девятнадцать тысяч рублей.
Под холодным взглядом охраны ресторана Регине Львовне пришлось вывернуть из ридикюля всю свою пенсию и заначку, Константин под крики матери опустошил кредитную карту до последнего рубля, а с Дианы мать со братом прямо за столом потребовали снять сапфировые серьги и отдать кредитку мужа Стаса, чтобы закрыть остаток счёта.
Гости, оставшись без горячего, переругались с хозяевами и разошлись через двадцать минут, даже не допив компот.
Домой мы с мамой вернулись на такси в девять вечера. Я сразу вызвала мастера, сменила секретку на входной двери нашей квартиры, купленной ещё до брака, и выставила в тамбур два чемодана с костюмами и рубашками Константина.
В двенадцатом часу ночи муж приплёлся к двери пешком под дождём – на такси у него на карте не осталось даже трёхсот рублей. Он долго скребся в дверь, а утром прислал сообщение, что забрал у Дианы сапфировый гарнитур, пытается сдать его за полцены в скупку и умоляет меня с Марии Фёдоровной простить его ради десяти лет брака. Но мама сегодня за завтраком посмотрела на меня и тихо спросила: неужели можно снова сесть за один стол с человеком, который ради чужой выгоды указал твоей матери на место у кухонной двери?
