— Мам, папа точно приедет? — Алиса заглянула на кухню, держа в руках спортивную сумку.
Лариса сидела на корточках перед раковиной и пыталась вытереть воду, которая успела растечься до холодильника.
— Позвони ему ещё раз.
— Я уже звонила. Он сказал, что у бабушки дела.
— Какие ещё дела?!
— Шкаф надо переставить. А потом, наверное, он мне перезвонит.
Лариса посмотрела на часы. Половина девятого.
До начала соревнований оставалось два с половиной часа. Ехать в соседний город около восьмидесяти километров. Олег обещал отвезти дочь ещё две недели назад.
Именно поэтому Лариса спокойно запланировала на субботу домашние дела. Правда, среди этих дел не значился лопнувший шланг под кухонной мойкой.
Воду она уже перекрыла. Вызвала аварийного сантехника, но тот обещал приехать не раньше чем через час.
Лариса набрала мужа.
— Олег, возвращайся. У нас трубу прорвало, сантехника ждём. Алису нужно везти.
— Лар, ну ты же воду перекрыла?
— Перекрыла.
— Значит, уже не течёт. Мастер приедет, посмотрит.
— А соревнования?
— Может, с тренером договоришься?
— Олег, тренер уехала с другими девочками ещё в семь. Мы отдельно собирались!
Муж помолчал.
— Я сейчас не могу. Маме шкаф нужно передвинуть, у неё вечером гости.
— А до вечера он где должен стоять?
— Лариса, не начинай. Там тяжёлый шкаф.
— А у нас, видимо, лёгкая вода. И дочь необязательная.
Олег вздохнул и отключился.
Алиса всё слышала.
— Мам, не надо больше звонить. Я уже не успею.
Она поставила спортивную сумку возле обувницы и ушла к себе.
Лариса осталась на кухне.
За пятнадцать лет совместной жизни она впервые совершенно серьёзно подумала, что без мужа некоторые семейные вопросы решались бы даже проще. По крайней мере, не пришлось бы тратить время на бесполезные переговоры.
Когда-то Олег был человеком, на которого можно положиться.
Если ломалась стиральная машина, он разбирался, что случилось. Если у дочери поднималась температура, мог сам сходить в аптеку. А когда они десять лет назад покупали трёхкомнатную квартиру, Олег лично занимался документами и переездом.
Квартиру купили в ипотеку, постепенно выплатили. Оформили в общую совместную собственность.
Лариса работала специалистом по логистике, Олег — инженером на производственном предприятии. Денег на обычную жизнь хватало.
Всё начало меняться лет пять назад, когда Тамара Викторовна вышла на пенсию.
Сначала мать просила сына о действительно необходимых вещах.
То к врачу отвезти, то тяжёлую покупку доставить, то на даче подправить забор.
Лариса никогда не возражала.
Но со временем выяснилось, что у Тамары Викторовны практически не осталось задач, которые можно решить без Олега.
Даже замена лампочки стала семейным мероприятием.
— Олежек, у меня в прихожей темно.
— Мам, лампочка перегорела?
— А ты приедешь, посмотришь.
Олег ехал.
Потом мать обнаружила, что гораздо удобнее не просить, а сразу сообщать сыну его планы.
— В субботу поедем на дачу, надо доски забрать.
— Мам, мы с Алисой собирались в кино.
— Ну кино каждый день показывают. А доски мне нужны сейчас.
И Олег ехал за досками.
Лариса несколько раз предлагала нанимать рабочих хотя бы для тяжёлой работы.
— Зачем деньги выбрасывать? — удивлялся муж. — Я же сам могу.
У него от материнских поручений даже осанка менялась. Приезжал с дачи уставший, но довольный, будто лично восстановил электроснабжение небольшого города.
Дома же Олег постепенно превратился в человека, которому всё требовалось напоминать.
— Алису на занятия отвезёшь?
— А сегодня занятия?
— Ты машину в сервис записал?
— Ой, забыл.
— В воскресенье к моему отцу поедем? У него день рождения.
— А я маме обещал теплицу посмотреть.
Однажды Лариса предложила мужу поставить напоминания в телефоне.
— У меня там места не хватит, — пошутил Олег.
Шутка получилась неудачной. Потому что на просьбы матери место каким-то чудом находилось всегда.
Вечером после истории с прорвавшимся шлангом Олег вернулся около семи.
— Ну что, справились? — бодро спросил он, разуваясь.
— Справились. Сантехник заменил подводку. Алиса на соревнования не поехала.
— Жалко, конечно.
— Ей тоже.
Олег заглянул в холодильник.
— А ужин есть?
Лариса даже полотенце из рук выпустила.
— Есть. В магазине напротив.
— Я просто спросил.
— И я просто ответила.
Муж обиделся. По его мнению, он весь день занимался тяжёлой физической работой, а дома его встретили без должного понимания.
Позже выяснилось, что шкаф у Тамары Викторовны переставили на другую стену.
Гости вечером пришли, посмотрели на него и сказали, что раньше он стоял удобнее.
Лариса не стала комментировать.
Шкаф и так достаточно выразительно подвёл итоги субботы.
С деньгами в семье ситуация складывалась ещё интереснее.
Лариса получала около девяноста двух тысяч рублей в месяц, Олег — сто двадцать пять.
Они договорились, что Лариса перечисляет на общие расходы шестьдесят тысяч, Олег — семьдесят пять. Остальное каждый оставляет на личные нужды.
Из общего бюджета оплачивали продукты, коммунальные услуги, занятия дочери, семейные покупки. Часть неизрасходованных денег откладывали на крупные расходы.
Кроме того, Олег ежемесячно переводил матери десять тысяч из своих личных денег.
Лариса против этих переводов не возражала. Взрослый человек вправе помогать родителям.
Хотя Тамара Викторовна вовсе не бедствовала.
Она получала пенсию около тридцати шести тысяч рублей и ещё восемнадцать тысяч за комнату, которую сдавала в унаследованной трёхкомнатной квартире.
Сама жила в этой же квартире, занимая одну комнату, а третью использовала под свои вещи и швейную машинку.
Кроме того, у неё была дача.
Именно дача постепенно стала отдельной статьёй семейных расходов Олега и Ларисы.
То насос перестал работать, то крыльцо покосилось, то теплица понадобилась новая.
Когда Алисе потребовался ноутбук для учёбы, Олег внимательно изучил цены.
— Пятьдесят четыре тысячи? Давай до моей премии подождём.
— А когда премия?
— Может, в апреле.
— Ей сейчас нужен. Старый отключается посреди работы.
— Ну пока как-нибудь потерпит.
Через неделю Лариса купила ноутбук из собственных накоплений.
А ещё через несколько дней узнала, что Олег заказал матери садовые качели.
За свои деньги, конечно.
Формально придраться было не к чему. Но неприятное сравнение напрашивалось само.
На качелях Тамара Викторовна собиралась отдыхать летом. А Алисе ноутбук требовался для занятий уже сейчас.
В начале марта Тамара Викторовна объявила о новом проекте.
Она решила заменить кухню на даче.
Старая мебель ещё вполне годилась, но фасады потемнели, а столешница местами вздулась.
Первоначально свекровь присмотрела недорогой гарнитур за сто двадцать тысяч рублей. Однако после поездки в мебельный салон её представления о прекрасном заметно расширились.
Новая кухня стоила двести сорок тысяч.
В воскресенье за обедом Тамара Викторовна продемонстрировала фотографии.
— Смотрите, какая красота! И ящики сами закрываются. И шкафчик специальный, для бутылок.
— Мам, у тебя бутылок столько нет, — заметил Олег.
— Будут шкафчики, найдутся и бутылки.
Лариса улыбнулась.
Потом свекровь сообщила главное:
— Олежек, я посчитала. Сто восемьдесят тысяч ты добавишь, остальное я сама. Весной вам придётся немножко ужаться.
— Кому нам? — уточнила Лариса.
— Ну вам с Олегом. Можно пока ремонт ванной отложить. Вам же не срочно.
Лариса положила вилку.
— Мы уже отложили ремонт ванной. В прошлом году.
— И что?
— Потому что помогали с вашей дачей.
Свекровь поджала губы.
— Можно подумать, вы там миллионы оставили.
— Не миллионы. Сто шестнадцать тысяч.
Тамара Викторовна удивлённо посмотрела на невестку.
Лариса перечислила:
— Тридцать четыре тысячи за ремонт крыльца. Двадцать шесть — насос с установкой. Тридцать восемь — теплица. Ещё восемнадцать — доставка материалов и остальные покупки.
Все эти деньги за предыдущий год ушли из общих семейных накоплений.
— Ты всё записываешь? — спросила свекровь.
— Крупные расходы — да.
— Надо же. А я думала, у нас семья, а не бухгалтерия.
— Семья, — согласилась Лариса. — Поэтому мы и должны решать такие вопросы вместе. За новую кухню я платить не согласна.
Олег заёрзал на стуле.
— Лар, ну мама же не каждый год кухню меняет.
— Вот и отлично. Значит, можно спокойно накопить.
— Ты специально всё усложняешь.
— Нет. Я предлагаю не покупать чужую кухню вместо своей ванной.
Тамара Викторовна убрала телефон.
— Понятно. Значит, невестке жалко денег для матери мужа.
— Для вашей кухни, — поправила Лариса. — Это разные вещи.
Разговор закончился без крика, но настроение за столом испортилось окончательно.
На следующий день Олег сообщил, что мать очень расстроена.
— Она считает, ты меня против неё настраиваешь.
— Интересно, каким образом? Ты вчера сам ей ничего не возразил.
— Просто можно было помягче.
— А как помягче сказать «сто восемьдесят тысяч мы не дадим»?
Муж ответа не нашёл.
После того воскресенья Лариса установила простое правило: общие накопления больше не расходуются на дачу без её согласия.
Олег поворчал, но согласился.
Своими личными деньгами он по-прежнему распоряжался самостоятельно.
Однако отношения со свекровью заметно испортились.
Тамара Викторовна перестала звонить невестке просто так. Зато Олег регулярно передавал её замечания.
— Мама говорит, раньше ты была добрее.
— Раньше у неё кухня была дешевле.
— Лариса!
— Что?
— С тобой невозможно нормально разговаривать.
— Давай попробуем про нашу ванную. Может, получится.
Муж разговор сразу переводил на другую тему.
Лариса не собиралась из-за каждого материнского звонка устраивать скандал.
Она решила посмотреть, способен ли Олег вообще вспомнить, что у него есть собственные семейные обязанности.
Один разговор с ним всё-таки провела.
Спокойно объяснила, что не требует бросать мать, но хочет, чтобы он перестал отменять обещания жене и дочери.
— Ты можешь помогать ей сколько угодно, если это не за счёт наших договорённостей. Не обещай Алисе поездку, если не собираешься её выполнять. И предупреждай заранее, когда собираешься уезжать на весь день.
— Хорошо, понял, — ответил Олег.
Первую неделю он действительно старался.
Сам отвёз дочь на тренировку, купил продукты, даже вспомнил про оплату интернета.
Потом Тамаре Викторовне понадобилось перевозить рассаду.
В субботу Олег уехал в девять утра и вернулся после шести.
В воскресенье мать попросила помочь с дверцей шкафа.
Ещё через неделю — отвезти мешки с землёй.
Лариса перестала подстраивать семейные планы под эти поездки. На свои дела она больше не рассчитывала получить помощь мужа.
Одновременно записывала расходы и смотрела, что происходит с бюджетом.
Картина получалась довольно ясная.
Домашние обязанности Олег выполнял только после напоминаний. Мать получала помощь по первому звонку. А когда Лариса вечером говорила, что устала, муж искренне удивлялся:
— А что ты сегодня такого делала?
Однажды она ответила:
— Весь день ничего. Продукты сами купились, бельё само постиралось, Алиса сама до врача доехала. У нас дома вообще всё самостоятельно живёт.
Олег посмеялся.
Он решил, что жена удачно пошутила.
В середине мая Алисе исполнилось пятнадцать.
День рождения решили отметить дома. Дочь пригласила шестерых друзей. Заказали доставку еды, торт из кондитерской, купили украшения.
Олег обещал забрать торт к четырём часам.
Лариса утром уточнила:
— Точно успеешь?
— Конечно. Я же не маленький.
В половине четвёртого он позвонил.
— Слушай, я с мамой в строительном магазине. Тут очередь. Может, ты сама за тортом съездишь?
— Олег, у меня через полчаса гости придут.
— Ну попроси Алису.
— За собственным праздничным тортом?
— Лар, не делай проблему из ерунды.
Лариса отключила телефон.
Позвонила в кондитерскую, договорилась, что заказ подержат до шести, и попросила соседку встретить курьера с едой, если тот приедет раньше.
Потом отправилась за тортом.
У кондитерской пришлось искать парковку, обратно попала в пробку. Когда добралась домой, гости уже сидели в комнате, а Алиса самостоятельно распаковывала коробки с пиццей.
— Мам, всё нормально, — сказала дочь. — Мы сами справились.
Олег появился почти к восьми.
Принёс коробку с беспроводными наушниками, которые Алиса давно хотела.
— Ну что, именинница, принимай подарок!
— Спасибо, пап.
Дочь поцеловала его в щёку и поставила коробку на стол.
— А торт где? — спросил Олег.
— Съели, — ответила Алиса.
— Как съели? Меня даже не подождали?
— Мы тебя до семи ждали.
Олег обиженно посмотрел на жену.
— Могли бы и позвонить.
— Ты был в строительном магазине, — напомнила Алиса. — Мы решили не мешать.
Гости продолжали разговаривать. Никто не устраивал сцен.
Но Олег весь вечер ходил с таким видом, будто его незаслуженно лишили собственного дня рождения.
Когда друзья разошлись, Лариса обнаружила мужа на кухне.
— Ты могла сказать Алисе, чтобы не обижалась, — начал он.
— А она обиделась?
— Ну ты же видела, как встретила.
— Видела.
— Я вообще-то подарок выбирал!
— Она тебя не из-за подарка ждала.
— Опять я во всём виноват.
Лариса убрала со стола последнюю тарелку.
— Олег, я хочу развестись.
Муж сначала даже не понял.
— Из-за торта?
— Нет. Торт я забрала.
— Тогда из-за чего?
— Из-за того, что ты обещаешь нам, а выполняешь обещанное маме. И каждый раз считаешь, что мы обязаны понять.
— Это моя мать!
— Я знаю. За пятнадцать лет выучила.
— Ты предлагаешь мне её бросить?
— Нет. Я предлагаю тебе жить так, как ты считаешь правильным. Только уже не со мной.
Олег не поверил, что всё серьёзно.
Несколько дней пытался убедить Ларису, что она преувеличивает.
Потом пообещал реже ездить к матери.
— Я вообще могу месяц туда не появляться, — заявил он.
— А зачем? — удивилась Лариса. — Если ей действительно нужна помощь, езжай.
— Так чего ты хочешь?!
— Чтобы ты сам понимал, когда помощь необходима, а когда можно сказать «не сегодня». И чтобы у тебя были обязанности не только перед матерью.
— Ну я же сказал, буду стараться.
— Ты это уже говорил.
Олег предложил попробовать ещё раз.
Лариса ответила, что несколько месяцев именно этим и занималась.
Она не собиралась превращать развод в наказание за шкаф, торт или дачную кухню. Просто больше не хотела жить в браке, где все договорённости держались исключительно на её памяти и терпении.
В начале июня они подали заявление о разводе в суд, поскольку у них была несовершеннолетняя дочь.
Вопросы имущества решили обсудить отдельно.
Трёхкомнатную квартиру договорились продать после окончания учебного года, чтобы Алисе не пришлось менять жильё перед экзаменами и итоговыми контрольными.
Деньги от продажи — пополам.
Машину, которую покупали в браке, решили оставить Олегу. Её рыночную стоимость оценили в миллион двести тысяч рублей. Половину — шестьсот тысяч — он должен был компенсировать Ларисе.
Поскольку Олег не хотел сразу отдавать эту сумму из денег от продажи квартиры, договорились о выплатах по двадцать тысяч рублей в месяц в течение тридцати месяцев. Условия закрепили нотариально при разделе имущества.
Алиса пожелала жить с матерью.
— Пап, я же с тобой не перестану разговаривать, — сказала она. — Просто мне так удобнее.
Олег кивнул.
С дочерью он договорился видеться регулярно, а алименты оформил официально.
Развод оформили в суде летом, и в августе решение вступило в законную силу.
К этому времени квартиру уже выставили на продажу.
Олег собрал вещи и временно переехал к матери. Лариса с Алисой оставались в общей квартире до сделки.
Тамара Викторовна восприняла новость о разводе сына с неожиданным воодушевлением.
Правда, Ларисе это воодушевление не досталось.
Однажды бывшая свекровь приехала забрать оставшиеся инструменты Олега.
Лариса открыла дверь, показала коробку, которую муж заранее собрал.
Тамара Викторовна посмотрела на неё и произнесла:
— Ну что, добилась своего?
— Вы про развод?
— А про что же ещё! Всю жизнь моему сыну испортила, неблагодарная! Он ради семьи старался, работал, а тебе всё мало было!
— Мы оба работали, Тамара Викторовна.
— Ты всегда деньги считала! Каждую копейку! А теперь ещё и машину делите. Родного человека без штанов оставить решила?
— Машина остаётся Олегу. Он выплачивает мне половину стоимости.
— Вот именно! За пятнадцать лет человеку доверять не научилась!
Лариса посмотрела на часы.
Через двадцать минут нужно было ехать за Алисой с тренировки.
— Тамара Викторовна, инструменты здесь. Если коробка тяжёлая, я помогу донести до машины.
— Мне твоя помощь не нужна!
— Хорошо. Тогда Олег сам заберёт.
Свекровь неожиданно поняла, что предложение было вполне разумным.
Коробка действительно оказалась тяжёлой.
— Ладно уж, помоги, — буркнула она.
Вместе они донесли инструменты до автомобиля.
Возле подъезда Тамара Викторовна всё-таки добавила:
— Теперь мой сын хоть нормально поживёт.
— Надеюсь, — ответила Лариса.
И на этот раз совершенно искренне.
Первые недели Тамара Викторовна наслаждалась новой семейной жизнью.
Для Олега она освободила комнату, где раньше стояли швейная машинка и коробки с тканями. Машинку перенесла к себе, вещи разобрала.
Знакомым рассказывала:
— Сын теперь со мной. Нам вдвоём спокойнее. А то раньше он между двух домов разрывался.
Особенно нравилось Тамаре Викторовне, что больше никто не возражал против её просьб.
— Олежек, в субботу поедем на дачу. Надо дорожку поправить.
— Посмотрим, мам.
— Что значит посмотрим? Ты же теперь свободен!
Но выяснилось, что свобода сына имела неприятную особенность: он собирался распоряжаться ею самостоятельно.
Первая проблема возникла с холодильником.
Олег привык покупать продукты на несколько дней и заполнял ими половину полок.
Однажды Тамара Викторовна обнаружила, что её кастрюлю с супом переставили на нижнюю полку.
— Олег, почему мой суп внизу?
— Мне контейнеры нужно было поставить.
— А у меня куда кастрюлю девать?
— Мам, ну поставь как-нибудь.
Тамара Викторовна очень не любила выражение «как-нибудь».
Особенно когда оно касалось её собственного хозяйства.
Следом обнаружились грязные рубашки.
— Олежек, у тебя бельё в ванной уже третий день лежит.
— Я в выходные постираю.
— Так сегодня воскресенье!
— Ну вечером.
Вечером Олег забыл.
Во вторник выяснилось, что у него закончились чистые рабочие рубашки.
— Мам, ты стиральную машину сегодня включать будешь?
— А ты?
— Мне на работу рано.
— А мне, значит, не рано? Я вообще-то к врачу записана.
Олег удивился.
Раньше вопрос с рубашками почему-то никогда не требовал обсуждений.
Не потому, что Лариса стирала исключительно его вещи. Просто дома был установлен порядок: каждый складывал бельё в корзину, а стирку запускали по очереди. После нескольких неудачных экспериментов Олег фактически перестал замечать свою очередь.
Лариса обычно молча загружала машину сама.
Теперь молча загружать оказалось некому.
Через две недели Тамара Викторовна позвонила подруге и пожаловалась:
— Представляешь, он вообще за собой ничего не убирает!
— Так ты ему скажи.
— Говорила. Он отвечает, что потом уберёт.
— Ну и пусть потом убирает.
— А я должна на это смотреть?!
Подруга немного помолчала.
— Том, а Лариса как с ним пятнадцать лет жила?
— Ой, не начинай!
Но вопрос оказался неприятно своевременным.
Олег оставлял ботинки посреди коридора, забывал покупать средство для мытья посуды и мог поздно вечером занять ванную почти на час.
Кроме того, он не спешил оплачивать все материнские покупки.
— Олежек, купи завтра порошок, — попросила Тамара Викторовна.
— Хорошо.
На следующий день порошка не было.
— Забыл, мам.
— Я же просила!
— Так напиши мне сообщение.
— Я тебе вчера сказала!
— Ну у меня на работе голова другим занята.
Тамара Викторовна с удивлением обнаружила, что сын чрезвычайно похож на тех мужчин, о которых обычно жалуются замужние подруги.
Особенно если его не кормить по расписанию.
Однажды вечером она оставила на плите пустую кастрюлю, собираясь приготовить ужин позже.
Олег пришёл с работы, поднял крышку и удивился:
— А поесть нечего?
— В холодильнике яйца, сыр, помидоры.
— Я думал, ты суп сваришь.
— А я думала, ты по дороге хлеб купишь!
Сын открыл холодильник.
— Хлеба нет.
— Вот именно!
Олег вздохнул и достал телефон, чтобы заказать доставку.
Тамара Викторовна посмотрела на цены и попросила его хотя бы не заказывать ей ничего.
Она предпочитала разочаровываться в собственном ребёнке бесплатно.
С дачей дела обстояли ещё хуже.
Пока Олег был женат, мать могла вызвать его на несколько часов, а потом спокойно отправить домой.
Она не задумывалась, кто в это время покупает продукты, занимается Алисой, готовит ужин и оплачивает коммунальные счета.
Теперь у сына появилось множество новых дел.
Он ездил к дочери, самостоятельно занимался машиной, стирал, покупал продукты и разбирался со своими расходами.
На субботу Тамара Викторовна снова запланировала поездку на дачу.
— Олег, завтра с утра поедем. Я список составила.
— Не получится.
— Почему?
— Алису на соревнования везу.
— Так пусть Лариса отвезёт.
— Мы с Алисой договорились.
— Но ты же раньше всегда мне помогал!
— Помогал, мам. И сейчас помогу. Только не завтра.
— А кто дорожку делать будет?
— Можно вызвать рабочего. Я тебе телефон оставлял.
Тамара Викторовна обиделась.
Она искренне считала, что после развода сын должен уделять ей гораздо больше времени.
А вышло наоборот.
Раньше он приезжал на дачу, потому что дома за него многое делала жена.
Теперь, чтобы поехать на дачу, Олегу приходилось сначала разобраться с собственной жизнью.
Это оказалось удивительно трудоёмким занятием.
В сентябре покупатель на трёхкомнатную квартиру нашёлся.
Продали её за одиннадцать миллионов двести тысяч рублей.
Каждому досталось по пять миллионов шестьсот тысяч.
Лариса довольно быстро подобрала двухкомнатную квартиру неподалёку от прежнего дома за пять миллионов четыреста пятьдесят тысяч рублей.
До школы Алисе было примерно столько же добираться, до бассейна — даже ближе.
Оставшиеся после покупки сто пятьдесят тысяч ушли на оформление, переезд и необходимые домашние покупки.
Ремонт Лариса решила пока не затевать. Квартира была в хорошем состоянии, и срочной необходимости что-то переделывать не было.
Олег после продажи общего жилья съехал от матери.
Его доля от продажи квартиры оставалась на счёте. Покупать жильё сразу он не стал: хотел разобраться с новым бюджетом и выбрать подходящий вариант поближе к дочери.
Пока снял однокомнатную квартиру за двадцать восемь тысяч рублей в месяц.
И тут началась новая арифметика.
Из зарплаты нужно было платить аренду, коммунальные услуги, алименты и ежемесячную компенсацию Ларисе за машину.
Добавились продукты, бытовые мелочи и прочие расходы, которые раньше Олег видел в семейном бюджете только одной общей цифрой.
Впервые за много лет он сел и расписал свои ежемесячные траты.
Получилось не так радостно, как хотелось.
В начале октября Тамара Викторовна напомнила про кухню.
— Олежек, я тут опять в салон звонила. Помнишь, гарнитур, который мы смотрели? Там теперь акция.
— Сколько стоит?
— Двести тридцать тысяч. На десять дешевле!
— Мам, у тебя старая кухня ещё нормальная.
— Ну началось! Ты же обещал помочь!
— Я обещал посмотреть, что можно сделать.
— Так вот, делай.
Олег достал телефон, открыл банковское приложение.
— Смотри, мне сейчас каждый месяц двадцать тысяч Ларисе переводить. Плюс аренда, алименты. Я не могу тебе сто восемьдесят тысяч на кухню отдать.
Тамара Викторовна возмутилась:
— Опять эта Лариса! Даже после развода деньги из тебя тянет!
— Мам, это половина стоимости нашей общей машины. Мы так договорились при разделе имущества.
— Да какая разница! У тебя после неё денег не осталось!
— Деньги от квартиры у меня есть. Но мне самому жильё покупать нужно. И на кухню я их тратить не собираюсь.
— Значит, мать теперь на последнем месте?
Олег потёр переносицу.
Раньше подобный разговор заканчивался тем, что он соглашался хотя бы из чувства вины.
Но теперь он впервые представлял себе стоимость этого согласия.
— Мам, тебе в салоне считали и более дешёвый вариант. За сто двадцать тысяч.
— Он некрасивый!
— Тогда можно пока оставить старую кухню и накопить на ту, которая нравится.
— Какую ещё накопить?!
— Обыкновенную. Из денег, которые каждый месяц остаются.
Тамара Викторовна посмотрела на сына с таким изумлением, будто тот предложил выращивать кухонные шкафы на грядках.
— Ты прямо как Лариса разговариваешь!
Олег не удержался:
— Похоже, она не всё неправильно говорила.
Этого Тамара Викторовна уже не вынесла.
— Прекрасно! Жена тебе пятнадцать лет мозги промывала, а я теперь слушай!
— Мам, я сам виноват, что привык обещать больше, чем могу сделать.
— Ну конечно. Теперь ещё и мать виновата!
— Я этого не говорил.
Разговор закончился.
Кухню Тамара Викторовна в тот год так и не поменяла.
Сначала хотела заказать подешевле, потом решила дождаться зимних скидок, а под Новый год выяснилось, что старый гарнитур вполне может пережить ещё один сезон.
Особенно если перестать разглядывать его при ярком освещении.
Лариса тем временем обживала новую квартиру.
Алисе досталась отдельная комната. Девочка сама выбирала шторы, переставляла стол и долго решала, куда повесить фотографии с соревнований.
Лариса не мешала.
Ей нравилось, что теперь не нужно согласовывать даже такие мелочи.
Бывшие супруги общались спокойно.
Олег перечислял алименты и компенсацию за автомобиль по договорённости. Дочь регулярно встречалась с отцом, иногда оставалась у него на выходные.
Сначала Алиса относилась к его обещаниям настороженно.
— Пап, ты точно в субботу приедешь?
— Точно.
— А если бабушке что-нибудь понадобится?
Олег помолчал.
— Если что-то действительно срочное, разберёмся. Но тебя я везу.
В тот раз он приехал вовремя.
И в следующий тоже.
Однажды Лариса спросила дочь, как они провели выходные.
— Нормально. Папа сам приготовил завтрак.
— И как?
— Яичница. Только он потом полчаса сковородку отмывал.
— Бывает.
— А ещё мы за продуктами ходили. Он удивился, сколько стоит сыр.
Лариса рассмеялась.
— Значит, выходные были познавательные.
Олег действительно начал делать многое самостоятельно.
Он больше не спрашивал Ларису, когда у Алисы тренировки. Сохранил расписание себе в телефон.
Научился пользоваться стиральной машиной в съёмной квартире.
Перестал ждать, что кто-то организует ему ужин.
И даже один раз позвонил бывшей жене не с просьбой, а с предложением:
— Ларис, у Алисы в следующую пятницу приём у ортодонта. Я могу отвезти, у меня свободный день. Ты не против?
— Конечно, не против.
— Тогда я сам с ней договорюсь.
Лариса положила телефон и подумала, что странная всё-таки вещь — развод.
Чтобы отец начал самостоятельно записывать дочь к врачу, им понадобилось разъехаться по разным квартирам.
В феврале, спустя полгода после официального развода, Тамара Викторовна встретила возле магазина знакомую.
Та сразу поинтересовалась:
— Ну как Олег? Небось теперь совсем счастливый, без семейных скандалов?
Раньше свекровь непременно ответила бы, что сын наконец свободно вздохнул.
Но за последние месяцы многое изменилось.
Олег больше не приезжал по первому требованию. Постоянные денежные переводы матери он прекратил, объяснив, что будет помогать по необходимости, а не автоматически.
Сама Тамара Викторовна, к собственному удивлению, вполне справлялась со своими расходами.
Рабочего для ремонта дорожки на даче она нашла по рекомендации соседей.
За работу пришлось платить, зато мужчина приехал в назначенное время и ничего не забывал.
Оказалось, такое тоже бывает.
— Нормально Олег живёт, — ответила она знакомой. — Снимает квартиру, работает. К дочке ездит.
— А Лариса?
— Тоже нормально.
— Вот ведь неблагодарная женщина. Столько лет вместе, а потом взяла и развелась.
Тамара Викторовна уже открыла рот, чтобы согласиться.
Но неожиданно вспомнила, как Олег жил у неё.
Вспомнила разбросанную обувь, холодильник, забытый порошок, разговоры про ужин.
И собственное раздражение после всего нескольких недель совместной жизни.
Потом вспомнила, что Лариса работала полный день, занималась дочерью, следила за семейными счетами и при этом умудрялась находить время для родственников мужа.
Да ещё терпела, когда Олег уезжал на дачу ради очередного шкафа.
— Да кто их теперь разберёт, — наконец сказала Тамара Викторовна. — В семье всякое бывает.
Знакомая даже удивилась.
От Тамары Викторовны такого миролюбия никто не ожидал.
В следующую субботу Лариса собиралась с дочерью в торговый центр.
Алисе нужны были новые кроссовки, а Лариса хотела наконец купить себе куртку.
Телефон зазвонил, когда они уже одевались.
Олег.
— Привет. Вы завтра дома будете?
— После обеда, наверное. А что?
— Я Алисе обещал полку над столом повесить. Заказал крепления, хочу приехать.
— Приезжай. Только с ней время согласуй.
— Хорошо.
Он немного помолчал.
— Мама ещё просила помочь ей на даче старый шкаф разобрать.
Лариса усмехнулась.
— Опять шкаф?
— Представляешь. Теперь говорит, что он ей вообще не нужен.
— И что?
— Сказал, что в следующие выходные смогу. Завтра к Алисе поеду.
— Понятно.
— Ларис…
— Что?
— Я тут понял, сколько всего ты раньше на себе тащила.
Лариса застегнула куртку.
— Хорошо, что понял.
Больше она ничего не добавила.
Олег тоже не стал произносить длинную речь. Они попрощались.
— Мам, ну что там? — крикнула Алиса из коридора. — Мы идём?
— Идём.
На улице было морозно и солнечно.
Дочь рассказывала, какие кроссовки хочет посмотреть, а Лариса прикидывала, успеют ли они после магазина зайти в кафе.
Вечером никто не ждал её с вопросом, почему не приготовлен ужин. Никто не сообщал в последнюю минуту, что завтра нужно срочно ехать к родственникам.
У неё были обычные планы на обычную субботу.
И впервые за долгое время она не сомневалась, что эти планы состоятся.
А Тамара Викторовна постепенно перестала обсуждать с соседками, как невестка испортила жизнь её сыну.
Потому что выяснилась одна неудобная подробность.
Пятнадцать лет Лариса не мешала Олегу быть хорошим сыном.
Она просто незаметно делала за него значительную часть того, что полагалось делать взрослому мужу и отцу.
И когда Лариса перестала этим заниматься, Олегу впервые пришлось самому обеспечивать ту самую удобную жизнь, которую его мать всегда считала исключительно его заслугой.
