— Нет, так не пойдёт. У тебя колготки другого оттенка!
Ксения стояла посреди гостиничного номера в белом шёлковом халате и рассматривала ноги своей подруги Алины.
— Ксюша, они телесные.
— У остальных светлее.
— Может, мне их вообще снять? На улице восемь градусов.
— Не утрируй. Мы же договаривались, что всё будет в едином стиле.
Алина посмотрела на часы. До выезда в ЗАГС оставалось два часа. За последние сорок минут она успела получить замечание за причёску, серьги и теперь вот за колготки.
— Хорошо, — сказала она. — Пойду искать ноги подходящего цвета.
Визажист отвернулась к чемодану с косметикой. Фотограф сделал вид, что проверяет настройки камеры.
Ксения шутки не оценила.
Она вообще с утра почти ничего не оценивала положительно.
Сначала выяснилось, что флорист привёз композиции немного другого оттенка. Потом мать позвонила и сообщила, что дядя Борис собирается приехать в обычном костюме, а не в том, который Ксения одобрила по фотографии.
Теперь ещё Алина.
Ксении было двадцать восемь лет. Она работала менеджером по рекламе, привыкла контролировать сроки, согласовывать макеты и добиваться нужного результата. И собственную свадьбу решила организовать по тем же принципам.
За полгода она сохранила несколько сотен фотографий из свадебных блогов, заказала одинаковые платья подругам, составила рекомендации по одежде для гостей и трижды переделывала схему рассадки.
Артём сначала посмеивался.
— Ты замуж выходишь или открываешь филиал королевского дворца?
— Просто хочу красивый праздник.
— Я тоже. Особенно ту часть, где мы наконец поженимся.
Он не представлял, насколько серьёзно Ксения относится к слову «красивый».
Особенно когда речь заходила о людях.
Тамара Ивановна приехала в загородный отель раньше большинства родственников.
В руках у неё была сумка и большая коробка с домашними пирожками.
— Здравствуйте, молодёжь! — объявила она, заглянув в номер. — Кто здесь ещё не завтракал?
Фотограф немедленно поднял руку.
— Я с шести утра на кофе.
— Значит, сейчас будете с капустой.
— С удовольствием.
— А водитель где? Его тоже кормить надо. Он ведь вам не на батарейках работает.
Ксения повернулась от зеркала.
— Бабушка, ну зачем ты это привезла? Здесь ресторан.
— Ресторан откроется к обеду, а у людей рабочий день уже начался.
— У нас всё предусмотрено.
— Тогда тем более хорошо. Пирожки никому не помешают.
Тамара Ивановна поставила коробку на стол и поправила рукав платья.
Ей было семьдесят два года. Почти сорок лет она проработала закройщицей в ателье, а после выхода на пенсию продолжала иногда шить для знакомых.
На свадьбу внучки она приготовила себе тёмно-вишнёвое платье с мягкими складками у талии и аккуратным вырезом. Наряд сидел прекрасно. Туфли на небольшом каблуке были удобными, украшения — неброскими.
Выглядела Тамара Ивановна нарядно и вполне современно.
Но Ксения при виде бабушкиного платья едва заметно поморщилась.
Ещё месяц назад она попросила мать:
— Мам, поговори с бабушкой. Пусть купит нормальный костюм. Я даже салон нашла.
Мать, Марина Павловна, тогда удивилась:
— А чем тебе её платье не нравится?
— Оно самодельное.
— И что?
— Мам, не начинай. Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду.
Марина не понимала. Тамара Ивановна всю жизнь шила вещи, которые люди заказывали к юбилеям, свадьбам и выпускным. Некоторые клиентки приезжали к ней даже после закрытия ателье.
Но дочь всё-таки передала просьбу.
Бабушка выслушала и ответила:
— Передай Ксюше, что я на свадьбу иду, а не на проверку товарного ассортимента. Платье менять не стану.
На этом разговор закончился.
По крайней мере, так думала Тамара Ивановна.
Когда-то Ксения обожала бабушку.
После развода родителей мать много работала, и девочка почти все будни проводила у Тамары Ивановны.
Бабушка отводила её в школу, встречала после уроков, сидела с ней во время болезней. Когда Ксения захотела заниматься музыкой, именно бабушка нашла деньги на занятия.
Позже, уже в институте, внучка регулярно забегала к ней за домашними котлетами и иногда за деньгами.
Тамара Ивановна помогала без особых разговоров.
— Вернёшь, когда разбогатеешь, — говорила она.
Ксения смеялась:
— А если не разбогатею?
— Тогда хотя бы посуду за собой мой.
Отношения начали портиться примерно два года назад.
Ксения всё чаще замечала, что бабушка говорит слишком прямо, одевается не в тех магазинах и совершенно не интересуется тем, какое впечатление производит на окружающих.
Однажды внучка даже попросила её не рассказывать при знакомых, что в детстве Ксения боялась школьного стоматолога и пряталась в шкафу.
— А я думала, хорошая история, — удивилась бабушка.
— Бабуль, мне уже двадцать шесть!
— Вот и замечательно. Значит, стоматолога теперь можно не бояться.
Артёму Тамара Ивановна, наоборот, понравилась сразу.
При первом знакомстве она не спрашивала, сколько он зарабатывает и есть ли у него квартира.
Вместо этого показала расшатавшуюся дверцу кухонного шкафа.
— Молодой человек, у вас руки дружат с инструментами?
— Вроде договариваются.
— Тогда посмотрим.
Через пятнадцать минут дверца была починена, а Артём получил чай с яблочным пирогом.
После этого Тамара Ивановна считала его человеком проверенным.
Именно она потом помогла молодым оплатить фотографа.
Сначала Ксения попросила деньги только на часть его гонорара. Бабушка поинтересовалась полной стоимостью, посмотрела договор и перевела всю сумму.
Деньги у неё были собственные: часть накопленной пенсии и заработки от редких заказов.
— Спасибо, бабуль! — обрадовалась тогда Ксения. — Ты меня очень выручила.
— Только фотографии потом покажи. А то я заплачу, а увижу одну тарелку с цветочками.
Ксения пообещала.
При этом знакомым рассказывала, что свадьбу они с Артёмом организуют практически полностью на свои деньги.
Артём об оплате фотографа знал.
Он несколько раз предлагал после свадьбы вернуть Тамаре Ивановне потраченную сумму, но бабушка отказалась: подарок был сделан от души. Ксения же вообще не понимала, зачем поднимать этот вопрос.
— Близкие люди помогают друг другу, — говорила она.
Артём соглашался.
Только почему-то с каждым месяцем ему всё чаще казалось, что помогать в их семье должны преимущественно близкие люди Ксении.
Пока невесте делали причёску, бабушка успела накормить фотографа и водителя, который ждал у гостиницы.
Когда она вернулась, в коридоре столкнулась с Алиной и ещё двумя подругами внучки.
— Тамара Ивановна, какое у вас платье! — воскликнула Алина. — Где покупали?
— Нигде. Сама сшила.
— Серьёзно?
— А что такого? Я этим всю жизнь занималась.
Девушки принялись рассматривать крой.
Одна попросила телефон ателье.
— Ателье уже давно закрылось, — объяснила бабушка. — Но я иногда дома работаю. Если заказ не срочный, можете позвонить.
— Обязательно! Я как раз хочу платье на юбилей мамы.
Ксения услышала разговор из номера.
Её подруги, которым она несколько месяцев подбирала одинаковые наряды, с восторгом обсуждали бабушкино платье.
Алина даже попросила бабушку повернуться.
— Посмотрите, как красиво сзади сделано!
Фотограф поднял камеру.
— Тамара Ивановна, можно вас на минутку к окну? Там свет хороший.
Бабушка усмехнулась:
— Вы меня с пирожками снимайте. Это наиболее достоверный мой образ.
Он действительно сделал несколько кадров. На одном Тамара Ивановна стояла возле окна с коробкой в руках, а вокруг мелькали девушки, помощница организатора и гостиничный сотрудник с цветами.
Ксения увидела эту сцену и окончательно испортила себе настроение.
Она подошла к бабушке.
— Можно тебя на минутку?
— Конечно.
— Только без коробки.
— Да я её здесь оставлю. Не приклеилась пока.
Они вышли в коридор.
— Бабушка, я хотела поговорить насчёт поездки в ЗАГС.
— А что с ней?
— Получается небольшая накладка с машинами.
Тамара Ивановна внимательно посмотрела на внучку.
— Какая?
— Мест не хватает. Может, ты сразу к банкету приедешь? Здесь ведь удобнее, чем ездить туда-сюда.
— А остальные поедут?
— Ну да.
— И твоя мама?
— Конечно.
— А мне не обязательно?
Ксения поправила пояс халата.
— Бабуль, ну ты же понимаешь. Там будет толпа, ожидание, фотографии. Тебе самой утомительно.
— Я вчера два часа в очереди в поликлинике просидела и не развалилась. В ЗАГСе, думаю, справлюсь.
— Не надо всё превращать в спор.
— Я пока только спрашиваю.
Тамара Ивановна знала, что машины заказаны с запасом. Накануне Артём сам рассказывал ей, что для двух гостей ещё есть свободный автомобиль.
Но решила проверить.
— А если я с кем-нибудь другим поеду?
Ксения отвела глаза.
— Лучше не надо.
— Понятно.
Бабушка помолчала.
— Значит, на регистрации меня не будет. А на банкете куда посадишь?
— Там ещё рассадку можно немного изменить. Есть хороший стол у окна, подальше от музыки.
— И от вас?
— Бабушка!
— Что «бабушка»? Я же не глухая. Скажи прямо, что тебе не нравится.
— Я хочу, чтобы всё выглядело гармонично.
— А я, значит, не вписываюсь?
— Ну зачем ты так?
Тамара Ивановна оглядела собственное платье.
— Из-за него?
Ксения промолчала.
Бабушка кивнула.
— Ясно. А ведь месяц назад ты совсем не переживала, что деньги на фотографа у меня не из модного магазина.
— При чём здесь деньги?!
— При том, что тогда я тебя вполне устраивала.
Ксения почувствовала раздражение.
С утра всё шло не так. Флорист подвёл, мать не смогла договориться с дядей Борисом, Алина спорила из-за колготок. Теперь ещё бабушка решила воспитывать её прямо перед свадьбой.
— Ты специально хочешь испортить мне день?
— Я хочу понять, за что меня выставляют.
— Никто тебя не выставляет!
— Тогда я еду в ЗАГС.
— Нет!
Слово получилось резче, чем Ксения рассчитывала.
Бабушка выпрямилась.
— Почему?
И тут внучка окончательно потеряла чувство меры.
— Потому что это моя свадьба! И я сама решаю, кто на ней будет!
— Разумеется. Только зачем тогда приглашала?
Ксения приблизилась к бабушке и понизила голос.
— Убирайся со свадьбы, старая! Не позорь меня перед гостями!
Несколько секунд Тамара Ивановна смотрела на неё.
Потом медленно поправила ремешок сумки.
— Ну что ж. Теперь хотя бы понятно, из-за чего весь разговор.
— Бабушка, только не устраивай сцен.
— Не собиралась. Мне семьдесят два года, Ксюша. Я отлично умею уходить без представления.
Она развернулась и направилась к лестнице.
Ксения осталась стоять в коридоре.
И только тогда заметила Артёма.
Он вышел из соседнего номера, где организатор временно складывала вещи молодых.
В руке у него была сумочка Ксении с паспортом, который она оставила там перед началом сборов.
Дверь в номер всё это время была прикрыта неплотно.
Артём слышал почти всё.
— Что это сейчас было? — спросил он.
Ксения вздрогнула.
— Ты давно здесь?
— Достаточно.
— Мы с бабушкой немного поругались.
Артём посмотрел в сторону лестницы.
— Немного?
— Тём, пожалуйста, только не начинай. Я и так на нервах.
Он не ответил.
Быстро прошёл мимо неё.
— Тамара Ивановна!
Бабушка уже спустилась на несколько ступенек.
— Что, Артём?
— Вы куда?
— Домой. У меня сегодня, оказывается, свободный день образовался.
— Вернитесь, пожалуйста.
— Зачем? Ксюша ясно объяснила.
Артём задержался на лестнице.
Он действительно любил Ксению.
Они прожили вместе почти три года, снимали квартиру, собирались покупать своё жильё. Свадьба должна была стать началом нового этапа, а не испытанием на прочность.
За последние месяцы невеста заметно изменилась.
Он видел, как она выбирает, кого с кем посадить, исходя не из знакомства людей, а из их должностей. Слышал, как недовольно обсуждала старую машину его приятеля. Помнил, как Ксения попросила его мать не надевать любимый жакет, потому что тот «слишком простой для загородной свадьбы».
Каждый раз он пытался сгладить ситуацию.
Убеждал себя, что всё дело в подготовке.
Но теперь перед ним стояла женщина, которая отказывалась от собственной бабушки ради красивых фотографий.
— Подождите здесь, пожалуйста, — сказал он Тамаре Ивановне. — Я сейчас.
И вернулся к невесте.
— Ксюша, пойди и извинись.
— Артём, ты серьёзно?
— Абсолютно.
— Мы опаздываем!
— До выезда ещё больше часа.
— Я не собираюсь обсуждать сейчас семейные отношения!
— Тогда просто скажи бабушке, что наговорила лишнего, и пригласи её ехать со всеми.
Ксения скрестила руки.
— Ты не понимаешь. Она специально всё усложняет.
— Что именно? Приехала на свадьбу внучки?
— Её никто не выгонял!
— Я слышал, что ты сказала.
— Ну сказала! Сгоряча! Она тоже хороша, начала мне про деньги напоминать!
Артём посмотрел на неё так, словно впервые увидел.
— Про деньги она вспомнила после того, как ты начала её выпроваживать.
— Ты теперь будешь считать, кто сколько вложил в нашу свадьбу?
— Нет. Я думаю о другом.
— О чём?
— О том, что ты только что назвала старой женщину, которая тебя вырастила. И тебя больше беспокоит, что я это услышал, чем то, что ты ей сказала.
Ксения нервно поправила волосы.
— Тём, у нас свадьба через два часа. Давай потом поговорим.
— Я в ЗАГС не поеду.
Она даже не сразу поняла смысл сказанного.
— В смысле?
— В прямом.
— Ты шутишь?
— Нет.
— Из-за бабушкиного платья?!
— Вот именно, Ксюша. Ты до сих пор думаешь, что дело в платье.
Через десять минут о происходящем знала уже Марина Павловна.
Через пятнадцать — подруги невесты.
Ещё через пять минут администратор ресторана осторожно постучал в дверь.
— Простите, нам нужно уточнить расписание. Горячее подавать в назначенное время?
Марина Павловна посмотрела на него с таким выражением, что мужчина поспешно добавил:
— Я понимаю, что момент неудобный. Но кухня должна знать.
— Подавайте, — сказала Тамара Ивановна, сидевшая на диване в холле. — Салаты-то в чём виноваты?
Администратор с благодарностью кивнул.
Ксения тем временем пыталась разговаривать с Артёмом.
Сначала спокойно.
Потом со слезами.
Потом снова спокойно, потому что косметика уже начала страдать.
— Ты не можешь вот так всё отменить!
— Могу.
— Мы полгода готовились!
— Знаю. Я тоже готовился.
— У нас гости!
— Я им сам объясню, что регистрации не будет.
— Ты хочешь меня опозорить?
Артём устало посмотрел на неё.
— Ксюш, не всё на свете делается ради того, чтобы тебя опозорить.
Марина Павловна увела его в сторону.
— Артём, я понимаю, она наговорила гадостей. Я сама с ней поговорю. Но нельзя же рушить свадьбу из-за одной ссоры.
— Марина Павловна, дело не в одной ссоре.
— Она перенервничала.
— Я тоже нервничаю. Но пока никого не выгонял.
Мать вздохнула.
— Ксения бывает резкой. Зато она хозяйственная, умная, работает, всего добивается сама.
— Я это знаю. Поэтому мы и собирались жениться. Но сейчас я увидел то, с чем не хочу жить.
— Люди меняются.
— Возможно. Только я не хочу расписываться в надежде, что потом она научится уважать своих близких.
Марина Павловна не нашлась с ответом.
Она сама не одобряла поведения дочери. Но ещё утром радовалась предстоящей свадьбе, проверяла список гостей и поправляла причёску перед зеркалом.
Теперь приходилось сообщать родственникам, что ехать в ЗАГС не нужно.
Один из гостей, дядя Борис, приехавший из соседнего города, спросил:
— А обед хотя бы будет?
— Будет, — ответила Марина Павловна.
— Ну и хорошо. Я с утра ничего не ел, боялся костюм испачкать.
Тамара Ивановна, услышав это, предложила ему оставшийся пирожок.
— Только осторожно. С капустой. Ваш костюм ещё пригодится.
Через полчаса стало ясно, что уговоры бесполезны.
Алина предложила оставить молодых наедине.
Они разговаривали почти двадцать минут.
Ксения обещала извиниться перед бабушкой. Сказала, что больше не будет придираться к чужой одежде. Даже согласилась отменить утверждённую рассадку.
Артём слушал.
— Почему ты не могла сказать этого раньше? — спросил он.
— Потому что меня все довели!
— И бабушка?
— Ну она тоже могла не спорить со мной в такое утро.
Артём вздохнул.
— Вот поэтому я и не могу сейчас на тебе жениться.
— Из-за одной фразы?
— Из-за того, что ты считаешь нормальным так обращаться с человеком, пока это никто не слышит.
Ксения замолчала.
Потом сказала:
— Значит, ты меня недостаточно любишь.
— Я тебя люблю. Но это не значит, что мне всё подходит.
Она отвернулась к окну.
Внизу стояли украшенные машины. Возле входа ждали несколько гостей, ещё не знавших окончательного решения.
Всё, что Ксения тщательно продумывала несколько месяцев, теперь выглядело бессмысленным.
Ей хотелось, чтобы Артём передумал.
Чтобы пришёл, обнял, сказал, что погорячился.
Но он не пришёл.
Вместо этого позвонил водителям, отменил поездку в ЗАГС и попросил администратора гостиницы рассчитать оставшуюся оплату.
Расходы на свадьбу они с Ксенией изначально делили поровну, за исключением подарка бабушки — оплаты фотографа.
Авансы уже были внесены. Оставшуюся сумму за ресторан и номера нужно было закрыть в день мероприятия.
Артём перевёл свою половину непосредственно гостинице. Свою часть Ксения позже оплатила с накоплений, отложенных на свадьбу. Отказываться от банкета было бессмысленно: продукты уже закупили, блюда готовились, а условия бронирования не предусматривали возврата всей стоимости.
Фотограф к этому моменту тоже был полностью оплачен.
— А с ним что делать? — растерянно спросила Ксения.
— Он свою работу выполнил и ещё выполняет. Тамара Ивановна заплатила за весь день, — ответил Артём. — Я бы на твоём месте поблагодарил её за это.
Он собрал свои вещи.
Свадебный костюм сменил на джинсы и свитер.
Ксения встретила его возле выхода из номера.
— Ты правда уходишь?
— Да.
— И даже не попробуешь всё исправить?
— Я уже попробовал. Дал тебе возможность извиниться.
— Я же сказала, что извинюсь!
— Когда понялa, что свадьбы не будет.
Она не ответила.
Артём ещё раз посмотрел на неё.
— Мне очень жаль, Ксюш.
И ушёл.
К трём часам дня банкетный зал загородного отеля представлял собой необычное зрелище.
Гости были нарядными, столы накрыты, музыка играла негромко.
А молодожёнов не было.
Часть приглашённых разъехалась сразу после известия об отмене регистрации. Остальные решили остаться на обед, раз уж всё оплачено.
Тамара Ивановна сначала тоже собиралась домой.
Марина Павловна уговорила её остаться.
— Мам, ну пожалуйста. И так всё ужасно вышло.
— А я тут при чём?
— Ни при чём. Просто побудь со мной.
На это бабушка согласилась.
Ксения из гостиничного номера так и не вышла. Мать предлагала ей спуститься поесть, но дочь отказалась. Позже она уехала домой на такси.
Зато Тамара Ивановна неожиданно оказалась одной из самых заметных женщин за столом.
Её платье обсуждали с искренним интересом.
Подруга Марины, которая сначала не знала ничего о случившемся, даже сказала:
— Тамара Ивановна, я думала, вы в бутике покупали. Очень красиво!
— В собственной квартире покупала, — ответила та. — Только покупательница мне попалась вредная. Трижды заставляла подол переделывать.
За столом засмеялись.
Алина попросила у бабушки разрешения сфотографировать платье для своей матери.
— Фотографируй. Только снизу не снимай, а то я буду похожа на памятник самой себе.
Дядя Борис, успевший попробовать горячее, наклонился к Марине Павловне.
— Слушай, жалко, конечно, что свадьба сорвалась. Но повара вы хорошего нашли.
— Боря!
— А что? Я же не говорю, что это повод радоваться.
Марина не выдержала и улыбнулась.
Тамара Ивановна сидела рядом.
Ей было обидно.
Не из-за испорченного праздника и даже не из-за слов «старая». Возраст она от окружающих не скрывала.
Обиднее всего оказалось узнать, что родная внучка считает её человеком, которого нужно прятать от гостей.
И всё-таки бабушка не собиралась устраивать публичное обсуждение Ксении.
Когда кто-то попытался расспросить подробности, она коротко ответила:
— Молодые сами разберутся. Мы с вами сюда не семейный суд проводить приехали.
А потом попросила передать ей салат.
После несостоявшейся свадьбы Артём не вернулся в квартиру, которую они снимали вместе.
Первые несколько дней он жил у друга. Затем они с Ксенией договорились о вещах и аренде: договор был оформлен на обоих, поэтому до окончания оплаченного месяца расходы оставались общими. После этого Ксения решила снимать квартиру самостоятельно, а Артём съехал окончательно.
Встречались они дважды.
Первый раз — когда он забирал оставшуюся одежду.
Второй — через три недели, по просьбе Ксении.
Она выбрала небольшое кафе недалеко от его работы.
На этот раз на ней не было ничего особенного: обычные джинсы, свитер, волосы собраны.
— Я много думала, — сказала она, когда им принесли кофе.
— Я тоже.
— Я была неправа.
Артём кивнул.
— Да.
— Я извинилась перед мамой. С Алиной поговорила. Поняла, что совсем помешалась на этой свадьбе.
— Хорошо, что поняла.
— Мы можем попробовать ещё раз?
Артём помешал кофе, хотя сахар не добавлял.
— Ксюш, я не хочу.
Она внимательно посмотрела на него.
— Совсем?
— Совсем.
— Но ведь у нас было столько хорошего.
— Было. Я этого не отрицаю.
— Тогда почему?
— Потому что теперь я не уверен, как ты поступишь, когда рядом окажется человек, который не соответствует твоим представлениям.
— Я же сказала, что всё поняла!
— Возможно. Но мне нужно было увидеть это не после отмены свадьбы.
Ксения опустила глаза.
Она ожидала, что разговор будет трудным. Но всё ещё надеялась убедить Артёма.
— Ты меня не простишь?
— Я не собираюсь всю жизнь на тебя злиться. Но возвращаться не хочу.
На этом они расстались.
Без криков и взаимных обвинений.
И почему-то именно такое спокойное расставание далось Ксении тяжелее всего.
К бабушке она приехала в конце ноября.
Перед этим несколько раз звонила, но Тамара Ивановна отвечала коротко. Не грубила, не отчитывала, просто больше не расспрашивала внучку о каждой мелочи.
Дверь открыла почти сразу.
— Здравствуй, Ксюша.
— Привет, бабуль. Можно?
— Заходи. Я как раз чайник поставила.
Ксения прошла на кухню.
Там всё оставалось знакомым. Та же клеёнка на столе, та же сахарница с отбитым краешком. Дверца шкафа, которую когда-то починил Артём, закрывалась по-прежнему хорошо.
Бабушка достала чашки.
— Ты ела?
— Да.
— Тогда чай.
Они немного помолчали.
Потом Ксения сказала:
— Бабушка, я приехала извиниться.
Тамара Ивановна села напротив.
— Слушаю.
— Я ужасно себя повела. Ты столько для меня сделала, а я… Я даже не понимаю, почему так сказала.
— Почему, думаю, понимаешь. Просто неприятно в этом признаваться.
Ксения кивнула.
— Я хотела, чтобы всё выглядело идеально.
— А я тебе испортила идеал.
— Ты ничего не испортила. Это я.
Бабушка некоторое время смотрела на неё.
— Знаешь, Ксюша, я тебя маленькую помню. Ты однажды на школьный концерт надела разные туфли. Одну свою, другую мою, потому что свои вторые потеряла.
Ксения невольно улыбнулась.
— Помню. Ты тогда ещё сказала, что главное — не перепутать, какой ногой на педаль нажимать.
— Вот. А сейчас ты из-за чужого платья готова человека за дверь отправить.
— Я была дурой.
— Была. Тут спорить не стану.
Ксения засмеялась сквозь слёзы.
Бабушка придвинула ей салфетки.
— Не размазывай тушь по лицу. Я потом полотенце не отстираю.
Немного погодя внучка спросила:
— Ты меня простишь?
— Прощу.
— Правда?
— Правда. Только не думай, что завтра всё станет как раньше.
Ксения опустила голову.
— Я понимаю.
— И ещё кое-что. Я больше не буду оплачивать твои расходы. Ты взрослая, работаешь. Справишься.
— Я не за деньгами приехала.
— Вот и хорошо. Значит, хоть в этом мы друг друга поняли.
Бабушка налила ей ещё чаю.
В тот вечер Ксения впервые за долгое время не пыталась спорить.
Они просидели почти час, поговорили о работе, о матери, о новой заказчице Тамары Ивановны.
На прощание бабушка обняла внучку.
Но когда Ксения по привычке спросила, можно ли приехать в следующие выходные и провести у неё целый день, ответила:
— В субботу у меня свои дела. В воскресенье позвони, договоримся.
Раньше она всегда подстраивалась под внучку.
Теперь у неё снова появилось право на собственные планы.
В начале декабря фотограф прислал ссылку на готовый альбом.
Заказ в его рабочем архиве так и назывался: «Свадьба Ксении и Артёма».
Хотя свадьбы не получилось.
Фотографии были необычными.
На первых Ксения сидела перед зеркалом, визажист поправляла ей макияж, подруги суетились с платьями.
Были цветы, сервированные столы, праздничный торт.
Фотограф, которого нанимали на весь день, после отмены регистрации по просьбе Марины Павловны остался снимать семейный обед. Поэтому на снимках оказались и родственники, разговаривающие за столами, и дядя Борис, довольный горячим.
Не было только главного.
Ни одного снимка молодожёнов у ЗАГСа.
Ни обмена кольцами.
Ни первого танца.
Ксения просматривала альбом поздно вечером.
Сначала быстро, почти раздражённо.
Потом медленнее.
На одной из фотографий она увидела бабушку.
Тамара Ивановна стояла возле окна гостиничного номера, держа коробку пирожков. На ней было то самое тёмно-вишнёвое платье.
Рядом суетились люди, мелькали цветы и платья подруг. А бабушка улыбалась фотографу совершенно спокойно, словно никуда не торопилась и ничего никому не пыталась доказать.
Снимок получился удивительно живым.
Ксения увеличила его.
Впервые она как следует рассмотрела платье.
Красивый вырез, аккуратно посаженные рукава, мягкие складки. Ничего лишнего. И бабушка в нём выглядела счастливой.
Под фотографией уже появился комментарий Алины:
«Какой замечательный кадр! Тамара Ивановна просто красавица».
Следом другая подруга написала, что именно это фото ей понравилось больше всего.
Ксения долго смотрела на экран.
Потом сохранила снимок отдельно и отправила бабушке.
«Бабуль, посмотри, какая ты здесь красивая».
Ответ пришёл не сразу.
«Спасибо, Ксюша. Фотограф молодец. И пирожки, кстати, удались».
Ксения улыбнулась.
Она хотела написать что-нибудь ещё, но передумала.
Слова уже однажды слишком дорого ей обошлись.
На следующий день она позвонила бабушке и спросила, не нужно ли помочь с покупками.
— Пока ничего не нужно, — ответила Тамара Ивановна. — А вот в воскресенье можешь зайти. Я шторы сняла, одной обратно вешать неудобно.
— Конечно, бабуль. Во сколько?
— К одиннадцати. И не опаздывай, у меня после обеда заказчица.
В воскресенье Ксения приехала без цветов, без подарков и без разговоров о том, как сильно изменилась.
Просто привезла стремянку из своей квартиры и помогла повесить шторы.
Бабушка проверила, ровно ли легли складки.
— Вот теперь хорошо.
— А раньше было плохо?
— Не плохо. Просто криво.
Ксения рассмеялась.
В этот раз замечание о внешнем виде никому не испортило день.
