Элеонора вернулась после двенадцатичасовой смены и увидела на письменном столе объявление о вакансии.
Красным маркером были обведены слова «вечерний график» и «выплаты каждую неделю».
Станислав сидел рядом и переписывался с кем-то в телефоне.
— Это тебе, — сказал он, заметив жену. — Позвони завтра утром.
Элеонора прочитала условия. В небольшую пекарню требовался упаковщик готовой продукции. Рабочее время — с семи вечера до полуночи, пять дней в неделю.
— Почему мне?
— У тебя основная работа до шести.
— Сегодня я ушла в половине седьмого.
— Не каждый же день.
Элеонора работала старшей медицинской сестрой в диагностическом центре. Формально её смена заканчивалась в шесть, но отчёты, поставки и сложные пациенты часто задерживали сотрудников.
— Для чего мне вторая работа?
Станислав положил телефон на стол.
— Маме надо помочь, поэтому на вторую работу выйдешь ты.
Он сказал это так уверенно, что Элеонора сначала решила, что пропустила важную часть разговора.
— Какая помощь требуется твоей матери?
— У неё вырос платёж по кредиту. Плюс лекарства, коммунальные услуги. Одной пенсии не хватает.
— Какой кредит?
— Она делала ремонт.
— Ремонт закончился два года назад.
— Там сложные условия, проценты.
— Сколько не хватает?
— Примерно тридцать тысяч в месяц.
— Почему подработку должен искать не ты?
Станислав недовольно вздохнул.
— У меня тяжёлая работа.
Он был специалистом по снабжению в строительной компании. Большую часть дня проводил в офисе, дважды в неделю ездил на объекты. Рабочий день заканчивался в пять.
— Моя работа, по-твоему, лёгкая?
— Я не сравниваю. У тебя просто удобнее график.
— С семи вечера до полуночи. Потом дорога. Утром к восьми мне снова на смену.
— Можно потерпеть несколько месяцев.
— А ты терпеть не можешь?
Станислав заявил, что по вечерам восстанавливается после работы. Кроме того, по вторникам и четвергам он ходил в спортивный зал, а субботу проводил с друзьями.
— Если убрать зал, можно найти подработку, — сказала Элеонора.
— Абонемент уже оплачен.
— На месяц вперёд. Кредит твоей матери на несколько лет.
Муж начал раздражаться. Он напомнил, что Элеонора зарабатывает больше, а значит, ей проще увеличить доход. После повышения её зарплата действительно стала выше на двадцать две тысячи рублей.
Станислав уже мысленно распределил эту разницу.
— Моя прибавка покрывает рост цен и наши расходы, — сказала она.
— У нас всё есть.
— У нас сломана стиральная машина, дочери нужен новый письменный стол, а в ноябре страховой платёж за автомобиль.
Их дочери Тае было четырнадцать. Девочка занималась в художественной школе и давно делала уроки за старым маленьким столом. Элеонора откладывала на нормальное рабочее место.
— Стол подождёт, — ответил Станислав. — Мама важнее.
Тая слышала разговор из своей комнаты. На следующий день она сказала матери, что стол ей не нужен.
— Я могу ещё год за этим сидеть.
Элеонора посмотрела на шаткую столешницу.
— Это взрослый вопрос. Ты ничего не должна отменять.
— Папа сказал бабушке трудно.
— Мы выясним, насколько трудно и как ей помочь.
В воскресенье супруги приехали к Людмиле Сергеевне. Та встретила их в обновлённой квартире. На стене висел новый телевизор, в спальне стоял дорогой шкаф, а в прихожей появилась банкетка из мебельного салона.
— Покажите кредитный договор, — попросила Элеонора.
Свекровь удивилась.
— Зачем тебе?
— Станислав сказал, что надо ежемесячно добавлять тридцать тысяч.
— Сын сам предложил.
— На какой срок?
Людмила Сергеевна принесла документы. Кредит составлял семьсот тысяч рублей. Ежемесячный платёж — двадцать одна тысяча. Но выяснилось, что часть денег ушла не на ремонт. Свекровь купила телевизор, съездила на курорт и помогла дочери приобрести мебель.
— Почему речь идёт о тридцати тысячах? — спросила Элеонора.
— Мне ещё жить на что-то надо, — ответила Людмила Сергеевна. — Пенсия небольшая.
— До кредита вы жили на ту же пенсию.
— Тогда всё было дешевле.
— Какую сумму вы готовы экономить сами?
Свекровь обиделась.
— Я всю жизнь работала. В моём возрасте имею право не считать каждую копейку.
— А я должна работать по семнадцать часов в день?
Людмила Сергеевна посмотрела на сына.
— Ты сказал ей про пекарню?
— Да.
— Там неплохая оплата.
— Почему вы не предложили эту работу Станиславу?
— Мужчина не должен ночами коробки складывать.
— Женщина после смены в клинике должна?
Станислав прервал разговор. Он заявил, что мать никому ничего не обязана объяснять. Семья должна просто переводить ей нужную сумму.
По дороге домой Элеонора спросила, сколько муж уже отправил.
Выяснилось, что последние три месяца он переводил матери по двадцать тысяч с общего счёта. Деньги брались из суммы, которую супруги откладывали на замену стиральной машины и обучение дочери.
— Ты даже не сказал мне.
— Если бы сказал, ты начала бы считать телевизоры и поездки.
— Потому что мы не обязаны оплачивать чужие покупки.
— Это моя мать.
— Тогда помогай из своей части дохода.
С понедельника Элеонора разделила бюджет. Она рассчитала общие расходы и предложила вносить одинаковую сумму. Оставшимися деньгами каждый распоряжался сам.
Станислав отказался.
— Ты зарабатываешь больше. Значит, и вкладывать должна больше.
— Хорошо. Разделим пропорционально доходу. Но переводы твоей матери не входят в семейные расходы.
— Ты специально загоняешь меня в угол.
— Я оставляю тебе выбор.
После расчёта у Станислава оставалось около двадцати пяти тысяч свободных денег. Если он переводил матери двадцать, на спорт, встречи с друзьями и личные покупки оставалось пять.
Первый месяц он справился. Отказался от нескольких поездок и не купил новые наушники. Во второй начал просить жену оплатить бензин.
— Лимит семейных поездок уже внесён, — напомнила Элеонора. — Остальное ты потратил, когда ездил за город с друзьями.
— Мы супруги или соседи?
— Супруги не отправляют друг друга на вторую работу ради расходов, которые скрывали.
Людмила Сергеевна тоже была недовольна. Она привыкла получать тридцать тысяч, а сын перевёл двадцать. Позвонила невестке и потребовала добавить разницу.
— Я ничего вам не обещала.
— Станислав сказал, что вы будете помогать вместе.
— Он не может обещать мои деньги.
— Ты получаешь больше моего сына.
— Это результат моей работы.
— Значит, тебе жалко десять тысяч для пожилого человека?
— Мне не жалко помочь с необходимыми лекарствами. Но я не буду оплачивать кредит за телевизор, поездку и мебель вашей дочери.
Свекровь бросила трубку.
Через неделю Станислав снова принёс объявление о подработке. На этот раз требовался оператор в медицинский центр по выходным.
— Здесь только суббота и воскресенье, — сказал он. — Тебе даже не придётся работать по ночам.
— В выходные я занимаюсь домом и провожу время с Таей.
— Я могу быть с дочерью.
— Тогда ты можешь работать.
— У меня нет медицинского образования.
Элеонора открыла сайт вакансий и показала пять подходящих вариантов: вечерняя приёмка товаров, доставка документов, удалённая обработка заявок, работа на складе и дежурство на строительной базе.
— Выбирай.
Станислав посмотрел зарплаты и отказался. Где-то ему не нравился график, где-то обязанности, где-то дорога.
— То есть подходящая подработка — только та, на которую выйду я?
— У тебя больше возможностей.
— Нет. У меня меньше готовности отказаться от своего времени.
Ссора дошла до того, что муж обвинил жену в желании оставить его мать без лекарств. Элеонора потребовала список назначений и чеки.
Лекарства обходились в четыре тысячи в месяц. Часть Людмила Сергеевна могла получать по льготе, но не оформляла документы, потому что не хотела ходить по учреждениям.
Элеонора сама записала её на приём и помогла подать заявление. После оформления расходы сократились почти вдвое.
— Видишь, можно было решить без моей второй работы, — сказала она мужу.
— Кредит никуда не делся.
— Его брала твоя мать.
— Ты совсем не умеешь поддерживать близких.
— Я потратила два выходных, чтобы оформить ей льготу. Ты в это время был в зале и у друзей.
Станислав повысил голос, но Тая вышла из комнаты.
— Пап, мама права.
— Не вмешивайся.
— Вы обсуждаете деньги на мой стол и моё обучение. Я уже вмешана.
Дочь достала распечатанное расписание отца, которое лежало у принтера.
— В среду и пятницу ты приходишь раньше мамы. В субботу свободен. Почему работать должна она?
Станислав заявил, что жена настроила ребёнка против него. Тая расплакалась и ушла в комнату.
После этого Элеонора собрала мужу постельные принадлежности и предложила провести несколько дней у матери.
— Пока не научишься разговаривать без обвинений, жить вместе не будем.
— Это и мой дом.
— Квартира съёмная, договор оформлен на нас обоих. Я не выгоняю тебя. Можешь остаться, но тогда перестаёшь давить на меня и дочь.
Станислав уехал сам.
У Людмилы Сергеевны он прожил две недели. За это время мать попросила оплатить кредит, интернет, доставку продуктов и ремонт нового телевизора. Станислав впервые увидел, что тридцати тысяч ей не хватит при любом доходе. Она не собиралась сокращать расходы, пока сын соглашался добавлять.
— У тебя жена хорошо получает, — повторяла она. — Что вам эти деньги?
— Она больше не даёт.
— Значит, добейся. Ты мужчина в семье или кто?
Станислав вернулся домой уже без объявлений о работе для жены. Он предложил ограничить помощь матери десятью тысячами из своих денег.
— Это твоё решение, — ответила Элеонора. — Но общий счёт останется защищён от односторонних переводов.
Муж согласился. Через месяц он сам нашёл вечернюю удалённую подработку: проверял заявки поставщиков для небольшой компании. Работа занимала три вечера в неделю и приносила около двадцати тысяч.
— Оказывается, можно было найти, — сказала Элеонора.
— Можно.
Он не извинился красивой речью. Просто перевёл на общий счёт деньги, которые ранее взял без согласования, и заказал дочери письменный стол.
Людмила Сергеевна сократила переводы дочери и пересмотрела кредит. Часть дорогих покупок продала через объявления. Когда Станислав предложил помочь составить бюджет, мать сначала возмутилась, но другого источника постоянных денег у неё больше не было.
Элеонора не вышла на вторую работу. Она отказалась и от дополнительных смен, пока не восстановила нормальный режим. Несколько месяцев муж выполнял большую часть домашних дел по вечерам, потому что теперь лучше представлял, чего требовал от неё.
Объявление из пекарни ещё долго лежало среди бумаг. Однажды Станислав хотел выбросить его, но Элеонора остановила:
— Оставь.
— Зачем?
— Чтобы в следующий раз, когда решишь распорядиться моим временем, сначала вспомнил, кому предлагал работать до полуночи.
Он сложил лист пополам и убрал в свою папку.
