В субботу утром Марина обнаружила мужа в детской с рулеткой.
Олег стоял возле окна, прижимал металлическую ленту к стене и что-то записывал в телефон. Потом отодвинул стул, измерил расстояние от шкафа до двери и сделал несколько фотографий.
— Ты чего тут устроил? — спросила Марина.
— Прикидываю кое-что.
— Что именно?
— Может, мебель поменяем.
Марина посмотрела на письменный стол дочери, купленный четыре года назад. Потом на шкаф, который они собирали вдвоём и едва не развелись из-за инструкции.
— Олег, мы эту мебель ещё не выплатили морально. Зачем менять?
— Просто думаю. Нельзя уже подумать?
Он смотал рулетку и вышел в прихожую.
Через десять минут Марина застала его за фотографированием кухни. Муж попросил убрать со стола хлебницу и вазу с печеньем.
— Для новой мебели хлебница мешает? — поинтересовалась она.
— Марин, ну не начинай.
Она не стала продолжать разговор. Но когда человек, который последние три года не мог найти время измерить полку в ванной, внезапно обмеряет всю квартиру, возникают вопросы.
Особенно если новая мебель в семейных планах вообще не значится.
Марине было тридцать семь, Олегу недавно исполнилось сорок. Их дочери Ксюше было одиннадцать, сыну Артёму — семь.
Жили они в трёхкомнатной квартире в обычном спальном районе. Без дизайнерских изысков, зато с хорошей школой неподалёку, продуктовым магазином во дворе и остановкой в пяти минутах ходьбы.
Квартиру купили восемь лет назад, уже будучи в браке. Оформили по половине на каждого. Материнский капитал не использовали.
Ипотеку закрыли прошлой осенью.
Марина до сих пор помнила день, когда банк окончательно снял обременение. Она тогда купила торт, а Олег принёс домой дорогую колбасу, которую обычно считал необоснованной роскошью.
Ужинали почти празднично.
Теперь у каждого ребёнка была своя комната, и впервые за много лет можно было не считать, сколько денег останется после очередного ипотечного платежа.
Марина работала администратором в частной стоматологии. Олег руководил небольшой бригадой монтажников. Зарабатывали оба, семейные расходы оплачивали вместе.
После закрытия ипотеки договорились сначала обновить кухню, потом накопить на летнюю поездку к морю.
Кухонный гарнитур честно отслужил десять лет. У одного ящика отвалилась ручка, другой приходилось приподнимать коленом, чтобы закрыть.
Марина даже выбрала плитку.
Но в начале ноября Олег неожиданно заявил:
— Может, с ремонтом пока не торопиться?
— Почему?
— Есть идеи поинтереснее.
— Например?
— Потом расскажу.
Марина решила, что муж задумал какую-нибудь крупную покупку. Возможно, машину.
С машиной у Олега отношения были сложные: он постоянно говорил, что нынешняя ещё хорошая, но подозрительно внимательно разглядывал новые автомобили на парковках.
Однако к автомобилям происходящее отношения не имело.
В воскресенье Ксюша пришла к матери, когда та разбирала бельё после стирки.
— Мам, а моих лошадей мы куда денем?
Марина подняла голову.
— Каких лошадей?
— Ну, всех. С полок.
У Ксюши была коллекция моделей лошадей. Две полки занимали исключительно они, причём дочь прекрасно знала, какая порода у каждой фигурки и почему рыжего жеребца нельзя ставить рядом с серым.
— А что с ними должно случиться?
— Бабушка сказала, что у неё столько места нет. Предложила оставить самых любимых.
Марина положила полотенце на диван.
— Какая бабушка?
— Баба Галя.
— А зачем твоим лошадям место у бабы Гали?
Ксюша удивилась:
— Мы же к ней переедем.
Марина несколько секунд смотрела на дочь.
— Кто тебе сказал?
— Бабушка. Она уже придумала, где я буду спать. Купит раскладное кресло и поставит между шкафом и балконной дверью. Только я не хочу кресло. У Насти такое было, у него посередине железка.
— А Артём?
— На диване. Бабушка сказала, мальчикам вообще полезно спать на твёрдом.
Марина машинально посмотрела на закрытую дверь комнаты сына.
— А папа тебе что говорил?
— Ничего. Бабушка сказала, что папа всё придумал и скоро вам расскажет. Мам, только можно я хотя бы половину лошадей возьму?
— Ксюша, никуда ты пока не переезжаешь. И лошади тоже.
Дочь заметно повеселела и отправилась к себе.
А Марина достала телефон.
Галине Борисовне было шестьдесят четыре года. Она жила одна в двухкомнатной квартире на другом конце города.
Последние месяцы свекровь часто жаловалась на одиночество. Подруги стали реже заходить, соседка, с которой она много лет ходила гулять, переехала к дочери. Коммунальные платежи тоже не радовали.
Олег навещал мать по воскресеньям, помогал с покупками, иногда отвозил её к врачам.
Марина против этого никогда не возражала.
Но одно дело — помогать пожилой матери, и совсем другое — переселять к ней семью из четырёх человек.
Причём втайне от самой семьи.
Свекрови Марина пока звонить не стала.
Сначала решила выяснить, что вообще происходит.
В понедельник вечером Артём попросил планшет, чтобы посмотреть задание из школьного чата.
Планшет был общий, им пользовались все. Последним его брал Олег, когда искал какую-то строительную технику.
Марина открыла браузер и обнаружила сайт объявлений о недвижимости.
На экране красовалась знакомая кухня.
Та самая, с хлебницей, которую Олег зачем-то просил убрать.
Следующая фотография — детская Ксюши. Потом комната Артёма, прихожая, спальня.
В личном кабинете был сохранён неопубликованный черновик объявления.
«Трёхкомнатная квартира. Два взрослых собственника. Без обременений. Цена — 9 200 000 рублей».
Описание Олег составил обстоятельно. Указал площадь, этаж, расстояние до школы и даже написал про тихих соседей.
Марина усмехнулась.
Сосед сверху три месяца учился играть на саксофоне. Судя по результатам, учитель его давно бросил.
Но больше всего её заинтересовала цена.
Девять миллионов двести тысяч.
Муж уже оценил квартиру, подготовил фотографии и практически выставил её на продажу.
А жена, владеющая половиной недвижимости, узнала об этом случайно, между домашним заданием сына и приготовлением ужина.
Вечером Марина дождалась, пока дети разойдутся по комнатам.
Олег сидел за кухонным столом и смотрел видео о загородных домах.
— Хороший дом? — спросила она.
— Нормальный. Только планировка не очень.
— А я вот нашу квартиру сегодня на продажу посмотрела.
Олег остановил видео.
— Где?
— На планшете. Красиво ты фотографии сделал. Даже обувь в прихожей убрал. Покупатели, наверное, решат, что мы босиком ходим.
— Марина, я просто рынок изучаю.
— С ценой, фотографиями и описанием? Ты и телефон для покупателей уже придумал или свой укажешь?
Муж убрал планшет.
— Ладно. Хотел поговорить, когда всё окончательно выясню.
— Вот сейчас и поговорим.
Олег помолчал, потом придвинул к себе телефон.
— Смотри. Мы продаём квартиру примерно за девять миллионов. Переезжаем к маме. У неё участок за городом, двадцать километров отсюда. Строим нормальный дом, метров сто. Три спальни, большая кухня, терраса. Детям свежий воздух, нам никакой ипотеки.
— А сейчас у нас ипотека есть?
— Нет. Но дом будет лучше квартиры.
— И где мы будем жить, пока его строят?
— У мамы. Она не против.
— Это я уже поняла. Ксюша мне про кресло рассказала.
Олег поморщился.
— Мама поторопилась.
— С креслом или с переселением?
— Марин, ну зачем цепляться? Временно поживём, зато потом будет свой дом.
Слово «временно» Марина слышала от Галины Борисовны много раз.
Когда-то свекровь временно оставила у них на балконе коробку с банками. Коробка простояла пять лет, пока Марина не вернула её вместе с содержимым.
На даче Галины Борисовны имелся временный диван, которому шёл двенадцатый сезон.
Поэтому перспектива временного проживания впятером в двух комнатах оптимизма не вызывала.
— Расскажи, как ты нас там разместишь.
— Мама уже продумала.
— Я заметила. Дочь — на кресле, сын — на диване. А твоя мама?
— У неё кровать в большой комнате. Мы с тобой займём маленькую.
— То есть дети будут спать в одной комнате с бабушкой? А мы вдвоём в комнате, где стоит её огромный шкаф?
— Шкаф останется. Он никому не мешает.
— Конечно. Особенно нам, когда попробуем поставить туда двуспальную кровать.
Олег раздражённо отодвинул стул.
— Ты специально всё усложняешь. Потерпеть несколько месяцев можно.
— Можно. Если все согласны и понимают, ради чего терпят. А ты даже детям успел объяснить переезд раньше меня.
— Потому что знал, что ты начнёшь возражать!
— И решил, что проще обойтись без моего согласия?
— Да что ты всё про согласие! — Олег повысил голос. — Квартиру продадим, а поживём у моей мамы! Твоего мнения никто не спрашивает!
Марина посмотрела на него с искренним удивлением.
— Олег, ты сейчас серьёзно?
— Вполне.
— Тогда у меня для тебя маленькая техническая подробность. Половина квартиры моя.
— И что?
— А то, что без меня всю квартиру ты не продашь.
— Найдём способ.
— Ищи. Только детей в поиски не вовлекай.
Она встала, убрала со стола чашку и добавила:
— И объявление не публикуй. Я продавать свою долю не собираюсь.
Впервые за вечер Олегу нечего было ответить.
На следующий день он действительно позвонил риелтору.
Знакомого специалиста ему посоветовал коллега. Олег рассчитывал договориться о продаже и заодно выяснить, как правильно оформить сделку.
Разговор получился короче ожидаемого.
Риелтор уточнил, кто собственники, и попросил подтвердить согласие супруги.
— Она пока сомневается, — сказал Олег.
— Сомневается или против?
— Против. Но я думаю, договоримся.
— Когда договоритесь, тогда и звоните. Продавать квартиру целиком будем только с обоими собственниками. Иначе я даже время на покупателей тратить не стану.
Олег попробовал объяснить, что он тоже собственник и имеет право распоряжаться жильём.
— Своей долей — отдельная история, — ответил риелтор. — Но целую квартиру без вашей жены вы не продадите. Это не тот случай, где можно сначала найти покупателя, а потом поставить второго владельца перед фактом.
После разговора Олег ещё минут десять изучал статьи в интернете.
Выяснилось, что жена не выдумала препятствие из вредности.
К вечеру он удалил черновик объявления.
Марине об этом не сообщил.
Она и без того заметила, что разговоры о продаже прекратились.
Зато Галина Борисовна решила действовать самостоятельно.
В среду свекровь приехала с двумя пакетами.
В одном лежали яблоки и домашние пирожки, в другом — складной органайзер с кармашками.
— Это Ксюше, — объяснила она. — Повесим возле её кресла. Там книжки, телефон, всякие девичьи мелочи.
— Какого кресла? — спросила Марина, хотя ответ знала.
— Ну, когда переедете. Олег же рассказал.
Артём немедленно появился в прихожей.
— Бабуль, а конструктор можно будет взять?
— Конечно, несколько коробочек.
— У меня их девять.
— Девять, наверное, многовато. Выберешь две.
— А остальные?
— Здесь пока останутся.
Мальчик задумался.
— А если квартиру продадут, они где останутся?
Марина забрала у свекрови органайзер и положила на тумбу.
— Артём, иди пока заканчивай математику. Никуда твой конструктор не денется.
Когда сын ушёл, она пригласила Галину Борисовну на кухню.
— Вы правда думаете, что пятерым будет удобно в вашей двушке?
— Не всю же жизнь. Олег сказал, максимум до следующей осени.
Марина посмотрела на свекровь.
— До следующей осени?
— Ну да. Весной начнут строить, к осени закончат. Мне одной скучно, а так и дети рядом, и дом появится.
— А вы уверены, что строительство закончится за одно лето?
— Олег с мастерами разговаривал. Сказал, всё посчитал.
— А с нами он почему не разговаривал?
Галина Борисовна замялась.
— Я думала, вы обсуждаете. Он сказал, что ты просто боишься перемен.
— Я не боюсь перемен. Мне не нравится узнавать о них от одиннадцатилетней дочери.
Свекровь вздохнула.
— Марин, я ведь не со зла. Мне самой в квартире одной тяжело. Всё время телевизор работает, чтобы хоть кто-то разговаривал. А тут и вам хорошо, и мне.
Марина немного смягчилась.
Одиночество свекрови было настоящим. И желание сына помочь матери она понимала.
Но способ он выбрал совершенно неподходящий.
— Галина Борисовна, вы же понимаете, что у детей сейчас нормальные комнаты, школа рядом, привычная жизнь?
— Понимаю. Но ради дома можно и потерпеть.
— Тогда давайте сначала выясним, какой именно дом мы получим за это терпение.
В пятницу Марина положила перед мужем лист бумаги.
— Я готова посмотреть твой план.
Олег оживился.
— Наконец-то!
— Не радуйся заранее. Покажи смету.
— Я тебе говорил, знакомый подрядчик насчитал пять миллионов двести тысяч.
— За что?
— За дом.
— С канализацией, отоплением и готовой кухней?
— Ну… нет. За фундамент, стены, крышу, окна. Тёплый контур.
— То есть за дом, в котором зимой можно любоваться стенами, но жить пока рано.
Олег нахмурился.
— Остальное постепенно сделаем.
— Давай посчитаем это постепенное.
Она открыла таблицу на ноутбуке.
Олег сначала отмахивался. Потом всё-таки позвонил подрядчику и попросил уточнить, что входит в предварительную смету.
Выяснилось много интересного.
Тёплый контур действительно стоил около пяти миллионов двухсот тысяч.
Подключение и устройство необходимых коммуникаций на участке подрядчик предварительно оценил ещё в миллион сто тысяч.
Внутренние инженерные работы — отопление, электрику, водопровод и сантехническую разводку — примерно в семьсот пятьдесят тысяч.
Отделка ста квадратных метров без особых изысков добавляла около миллиона шестисот пятидесяти тысяч.
На кухню и необходимую мебель Марина заложила шестьсот тысяч.
Отдельно поставила резерв на удорожание материалов и непредвиденные расходы — восемьсот пятьдесят тысяч.
— Зачем столько? — возмутился Олег.
— Потому что в строительстве слово «непредвиденные» обычно означает «не забывайте приготовить деньги».
Последней строкой появилась аренда жилья.
— А это ещё что? — спросил муж.
— Запасной вариант. Если твоя мама через месяц устанет от Артёма с конструктором, а мы от жизни без собственных комнат.
Марина нашла несколько подходящих квартир. Аренда для четверых обходилась примерно в шестьдесят тысяч в месяц.
На полгода — триста шестьдесят тысяч.
Олег пересчитал итог на калькуляторе.
Десять миллионов пятьсот десять тысяч рублей.
И это ещё без забора, благоустройства участка и прочих вещей, которые очень хочется иметь возле собственного дома.
— Ты нарочно всё по максимуму взяла, — пробормотал он.
— Нет. Я взяла приблизительные цены и резерв. Твой подрядчик сам подтвердил основные расходы.
— Можно часть отделки позже сделать.
— Можно. Только ты собирался продать готовую квартиру за девять миллионов и переехать в готовый дом. А теперь оказывается, что девяти миллионов не хватает даже на весь этот список.
В объявлении стояли девять миллионов двести тысяч. После предполагаемых расходов на продажу Олег рассчитывал получить примерно девять миллионов.
Из них пять миллионов двести тысяч он собирался сразу направить на строительство, а оставшиеся три миллиона восемьсот тысяч временно положить на вклад.
Теперь выяснилось, что полного бюджета не хватает более чем на полтора миллиона.
— Ну, я же работаю, — сказал он. — Заработаем.
— Работать мы оба умеем. Только сначала объясни, зачем нам продавать квартиру без ипотеки, чтобы потом снова искать деньги на жильё.
Олег не ответил.
Он рассматривал таблицу так, словно надеялся обнаружить в ней ошибку, которая вернёт ему полтора миллиона.
Но Марина приготовила ещё один вопрос.
— А теперь самое главное. На кого будет оформлен дом?
— Как на кого? На нас.
— Хорошо. Покажи документы на землю.
— Земля мамина.
— Это я знаю. Ты с ней договорился о передаче участка?
— Зачем его передавать? Мы же семья.
— Олег, я спросила конкретно.
Муж помолчал.
— Нет, не договаривался.
— Тогда как мы оформим дом на себя?
— Надо будет узнать.
Марина посмотрела на него.
— Ты уже решил продать нашу квартиру, договорился с подрядчиком, расселил детей по бабушкиной мебели, а узнать, кому будет принадлежать новый дом, не успел?
— Ну зачем ты так преподносишь?
— А как ещё?
Олег достал переписку с подрядчиком. Среди сообщений нашёлся предварительный вариант договора.
Заказчиком в нём значилась Галина Борисовна.
— Это просто черновик, — быстро объяснил он. — Мама участок предоставляет, поэтому её указали.
— И ты собирался платить за стройку из денег от нашей квартиры?
— Да, но дом-то для нас!
Марина закрыла ноутбук.
— Пока это дом для твоей мамы. Причём за наши деньги.
В воскресенье Олег сам поднял разговор с матерью.
Марина присутствовала, но начинать не стала. Ей хотелось услышать, как муж объяснит ситуацию, которую сам же придумал.
Галина Борисовна встретила их на кухне. Дети остались дома: Ксюша готовилась к контрольной, Артём собирал из конструктора пожарную станцию.
— Мам, надо с участком решить, — сказал Олег. — Если строить, нужно заранее оформить всё так, чтобы деньги не оказались вложены в чужую собственность.
— В какую чужую? — удивилась мать. — В мою?
— Мам, ты пойми…
— А что понимать? Участок мой. Я его двадцать лет назад покупала. Дом построите, все будете пользоваться. Я же не собираюсь вас выгонять.
— А оформлять его ты на кого хочешь? — спросил сын.
— На себя, конечно. Земля-то моя.
Марина спокойно допила чай.
— Галина Борисовна, а почему мы должны вкладывать девять миллионов в имущество, которое будет принадлежать вам?
— Потому что вы там жить будете. Я же для всех стараюсь.
— Мы и сейчас живём в своей квартире.
— Ну потом Олегу всё достанется.
— Потом — это когда?
Свекровь недовольно посмотрела на невестку.
— Марина, зачем такие вопросы? Я ещё пожить собираюсь.
— Вот и замечательно. Я тоже не собираюсь ждать наследства, чтобы узнать, есть ли у меня жильё.
Олег вмешался:
— Мам, а если оформить часть участка на меня?
Галина Борисовна сразу покачала головой.
— Нет. Участок я ни на кого переписывать не хочу. Потом мало ли что у вас случится. Начнёте делить, продавать. А мне куда?
В комнате стало тихо.
Марина взглянула на мужа.
Свекровь не хотела рисковать собственным участком.
И её можно было понять.
Вот только сын почему-то считал совершенно нормальным, что Марина должна рискнуть половиной квартиры и деньгами от её продажи.
— Значит, участок остаётся ваш, — сказала Марина. — И строить на нём за наши семейные деньги мы не будем.
— Олег, ты что, тоже так думаешь? — спросила мать.
Олег несколько секунд разглядывал узор на скатерти.
— Надо было раньше с этим разобраться, мам.
Галина Борисовна обиделась.
Но спорить не стала.
Она убрала чашки и заметила, что нынешняя молодёжь слишком много думает о документах.
Марина промолчала.
Отсутствие документов когда-то обходилось её знакомым гораздо дороже, чем их оформление.
Дома Олег ходил мрачный.
Его раздражало всё: погода, телевизор, застрявший ящик на кухне.
За ужином он наконец сказал:
— Я хотел как лучше. Дом — это же совсем другой уровень.
— Может быть, — согласилась Марина. — Но давай тогда рассмотрим ещё один вариант.
— Какой?
— У моего отца участок есть. Шесть соток в пригороде. Ты сам каждую весну ездишь к нему калитку чинить.
— Ну?
— Продаём нашу квартиру, половину вырученных денег вкладываем в дом на папином участке. Остальные оставляем на строительство и расходы. Пока строимся, живём у моих родителей.
Олег перестал жевать.
— В смысле у твоих родителей?
— В обычном. У них двушка. Мама давно говорит, что редко видит внуков.
— Марина, у твоей матери с утра телевизор орёт!
— Зато папа на пенсии. Артёма из школы забирать сможет.
— А спать мы где будем?
— Что-нибудь придумаем. Временно же.
Олег положил вилку.
— Нет, подожди. У твоего отца участок оформлен на него. Я там кто буду?
— Зять.
— Очень смешно.
— Мне тоже понравилось.
— Я серьёзно! Если мы вложим деньги в строительство, а дом оформят на твоего отца, что мне потом делать?
Марина посмотрела на мужа.
Он произнёс именно то, что она пыталась объяснить ему последние две недели.
— Вот видишь. Ты гораздо быстрее меня разобрался.
Олег открыл рот, собираясь возразить, но передумал.
Потом спросил:
— Ты специально это придумала?
— Конечно. Мои родители даже не знают, что мы к ним якобы переезжаем. Я хотела посмотреть, понравится ли тебе собственный план, если поменять фамилию владельца участка.
— Не понравилось.
— Мне тоже.
Некоторое время они ели молча.
Потом Олег сказал:
— И с твоей мамой я больше месяца не выдержу.
— А я, значит, должна была спокойно год прожить с твоей?
Муж вздохнул.
— Понял уже.
— Нет, Олег. Дело не в том, кто с чьей мамой уживётся. Ты за меня решил продать квартиру, за детей решил, где они будут спать, за наши деньги решил, кому построить дом. И ещё объявил, что моего мнения никто не спрашивает.
— Я погорячился.
— Ты несколько недель всё готовил. Это не минутная горячность.
Олег опустил глаза.
— Да. Ты права.
Марина не стала требовать немедленных обещаний.
Ей хотелось посмотреть, что муж будет делать дальше.
Через несколько дней Олег снова съездил к Галине Борисовне.
На этот раз один.
Мать встретила его обиженно. Органайзер для Ксюши всё ещё лежал на комоде.
— Ну что, Марина окончательно запретила?
— Мам, Марина ничего не запрещала. Я сам неправильно всё придумал.
— Ты же хотел дом.
— Хотел. И сейчас хочу. Только квартиру продавать не будем.
— Значит, я опять одна?
Олег сел рядом.
— Мам, ты не одна. Я приезжаю, дети бывают. Но жить впятером в двух комнатах — плохая идея. Ты сама через месяц от нас сбежишь.
— Куда же я сбегу из собственной квартиры?
— Вот именно.
Галина Борисовна невольно улыбнулась.
Олег предложил другой вариант.
В большой комнате у матери давно отклеивались обои, в ванной подтекал смеситель, а старая люстра освещала преимущественно потолок.
Он решил помочь с небольшим ремонтом. Материалы и сантехнику оплатить из своей рабочей премии, работы сделать вместе со знакомым мастером.
— И приезжать чаще будем, — добавил он. — Только не каждый раз стройку обсуждать.
— А дом?
— Пока никакого дома.
Мать расстроилась, но спорить уже не стала.
Через неделю Олег действительно привёз материалы и занялся ремонтом.
Марина заметила ещё одну перемену.
Раньше муж иногда соглашался на просьбы матери, не выяснив, что думает жена.
Теперь, когда Галина Борисовна предложила на зимние каникулы забрать к себе обоих детей на целую неделю, он ответил:
— Мам, мы с Мариной сначала обсудим. И у детей спросим.
Для Олега это была короткая фраза.
Для Марины — довольно существенная перемена.
С квартирой вопрос закрыли окончательно.
Олег признал, что скрывать планы было глупо, и отдельно извинился за свои слова о том, что мнение жены ничего не значит.
Марина не стала делать вид, будто ничего не произошло.
— Мне нужно понимать, что ты больше не будешь принимать такие решения один, — сказала она.
— Не буду.
— Тогда договоримся: любые крупные расходы и вопросы с недвижимостью обсуждаем заранее. Не после риелтора, подрядчика и твоей мамы.
Олег согласился.
За следующие месяцы он ни разу не возвращался к продаже квартиры. Зато несколько раз сам предложил обсудить семейные траты, прежде чем что-то заказывать.
Дети обо всей истории знали далеко не всё.
Артём только однажды спросил:
— Пап, а дом с лестницей мы теперь не купим?
— Пока нет.
— Ну и хорошо. А то я свой стол только наклейками обклеил.
Ксюша тоже была довольна.
Её лошади остались на своих местах, а бабушкин органайзер неожиданно пригодился для заколок, резинок и прочих сокровищ, которые раньше регулярно исчезали в ящиках.
Галина Борисовна после ремонта стала чаще приглашать внуков в гости. Причём на выходные, а не на неопределённый срок.
Олег помог ей освоить видеозвонки, и теперь она могла разговаривать с детьми хоть каждый вечер, не пытаясь разместить их возле балконной двери.
А в марте Марина наконец занялась кухней.
За несколько месяцев они накопили достаточно на запланированный ремонт без кредитов.
В один из выходных Олег достал рулетку и стал измерять стену под новый гарнитур.
Марина вошла на кухню с каталогом фасадов.
— Что измеряем?
— Два метра сорок. Сюда шкафы пойдут.
— Только шкафы?
Олег усмехнулся.
— Марин, ну сколько можно?
— Просто уточняю. В прошлый раз с рулетки начиналась продажа квартиры.
В дверях появилась Ксюша.
— Пап, а мы точно остаёмся здесь?
— Точно.
— И мою комнату не трогаем?
— Не трогаем.
— Хорошо. А то я ещё две лошади заказала на день рождения.
Олег посмотрел на жену.
— Может, всё-таки нужно было дом строить? Скоро коллекция в квартиру не поместится.
— Построй дочери ещё одну полку, — посоветовала Марина. — Это дешевле на несколько миллионов.
В итоге они заказали кухонный гарнитур, выбрали плитку и даже договорились с мастером о сроках.
А рулетка осталась у Олега.
Марина не возражала.
Только теперь, когда муж брал её в руки, первым делом спрашивала:
— Сколько сегодня квадратных метров собираемся продать?
— Ни одного, — отвечал Олег. — У нас пока денег только на погонные.
