— А вот здесь будет мой стол. Только большой, чтобы железная дорога помещалась. И глобус.
Костя встал посреди небольшой комнаты, расставил руки и прикинул, сколько места займёт его будущее хозяйство.
— А кровать? — поинтересовалась Ирина.
— Кровать можно у стены. Я же на ней только сплю.
— Действительно, зачем тратить на неё хорошее место, — согласилась мать.
Риелтор улыбнулась. Семилетний покупатель явно был готов подписывать документы хоть сейчас.
Трёхкомнатная квартира Ирине понравилась сразу. Нормальная кухня, две спальни, отдельная небольшая комната для Кости и школа в нескольких минутах ходьбы. В прихожей спокойно помещались три человека, не требовалось по очереди втягивать живот.
Цена — восемь миллионов триста тысяч.
Дорого, конечно. Но супруги уже всё посчитали.
— Ну что, будем оставлять аванс? — спросила риелтор.
Ирина посмотрела на мужа.
Максим почему-то изучал телефон.
— Давайте пока не будем. Мне ещё один вопрос решить надо.
— Какой? — удивилась жена.
— Дома поговорим.
Костя тем временем заглянул в ванную и радостно сообщил, что здесь можно поставить корзину для белья, не перешагивая через унитаз.
Ирина тоже считала это серьёзным преимуществом новой квартиры. Но после слов мужа радость от просмотра заметно уменьшилась.
Восемь лет они с Максимом жили в двушке на окраине Ярославля.
Квартира досталась мужу от деда ещё до свадьбы. Поженившись, супруги постепенно привели её в порядок. Сначала заменили проводку, потом окна, переделали кухню, обновили сантехнику.
Поначалу места хватало. Потом родился Костя, появились коляска, кроватка, детские вещи и игрушки, которые обладали удивительным свойством размножаться по ночам.
Когда сын подрос, ему отдали маленькую комнату.
Родители остались в гостиной.
Вечерами Максим раскладывал диван, Ирина убирала рабочие бумаги, а сушилка с бельём путешествовала между окном и дверью. Иногда супругам казалось, что у сушилки собственный характер и она намеренно выбирает самое неудобное место.
Весной Ирина предложила переехать.
— Косте осенью в школу. Давай сейчас решим квартирный вопрос, пока не начались уроки, кружки и родительские собрания.
Максим согласился без долгих уговоров.
Ирина работала бухгалтером, получала около восьмидесяти пяти тысяч рублей и несколько лет откладывала деньги на отдельный накопительный счёт. Там собралось два миллиона.
Максим руководил сменой в крупном автосервисе. С премиями выходило в среднем около ста шестидесяти тысяч. Часть заработанного он тоже откладывал, у него накопилось триста тысяч.
Деньги они не делили по принципу «моё — твоё». Просто так было удобнее: основные накопления лежали на счёте Ирины, премии — на счёте Максима. Крупные траты всегда обсуждали вместе.
Старую квартиру сначала оценили в шесть с половиной миллионов. Но через три недели нашёлся покупатель, готовый заплатить шесть миллионов восемьсот тысяч.
Покупатель был с деньгами, без своей ипотечной истории и бесконечных просьб подождать.
Казалось, всё складывалось удачно.
Особенно радовалась Людмила Викторовна, мать Максима.
— Давно пора расширяться! — говорила она. — Ребёнку нужна нормальная комната. А вы всё на диване спите, будто студенты.
Она присылала сыну объявления, звонила Ирине, советовала районы.
Однажды нашла квартиру с кухней в двадцать два квадратных метра.
— Посмотри, Ирочка, какая просторная!
— Людмила Викторовна, там до школы сорок минут ехать.
— Зато кухня! Там можно и свадьбу отметить.
— Мы уже женаты.
— В жизни всякое бывает. Может, Костя женится.
Ирина посмеялась. До свадьбы семилетнего сына времени оставалось достаточно, чтобы поискать квартиру поближе к школе.
Со свекровью у неё никогда не было особенной близости, но и серьёзных ссор не случалось. Людмила Викторовна любила советовать, Ирина умела слушать, не обязательно следуя советам.
Поэтому поначалу никто не заметил, когда разговоры о новой квартире начали принимать странный оборот.
Всё изменилось после того, как Максим сообщил матери цену продажи.
— Шесть восемьсот? — переспросила она.
— Да. Хорошего покупателя нашли.
— Это же почти семь миллионов!
— Почти, мам. Только мы их сразу в другую квартиру вложим.
Людмила Викторовна помолчала.
— Ну, сразу-то зачем? Сначала надо спокойно всё обдумать.
На следующий день она позвонила снова.
Напомнила, как двадцать лет назад помогала деду с ремонтом. Покупала холодильник, оплачивала межкомнатные двери, несколько месяцев возила рабочим обеды.
— Ты же помнишь, сколько я тогда вложила?
— Мам, мне тогда двенадцать было. Я больше помню, как мы с дедом на балконе рыбу сушили.
— А двери? Ты думаешь, они бесплатно появились?
Максим не стал спорить.
Холодильник давно отправился на свалку. Двери они с Ириной заменили несколько лет назад. Но мать действительно когда-то помогала деду, и отрицать это было бы глупо.
Через два дня Людмила Викторовна перешла к конкретике.
— Я тут подумала. Миллион мне после продажи выделишь. Я столько лет ни у кого ничего не просила.
Максим чуть не выронил телефон.
— Какой миллион?
— Обыкновенный. Рублей. Не долларов же.
— Мам, мы квартиру покупаем.
— Ну так покупайте. У вас же ещё Ирина работает.
Потом выяснилось, что миллион — не вся программа.
Младшей сестре Максима, Ольге, тоже требовалась помощь. Тридцатичетырёхлетняя Ольга работала администратором в медицинском центре и ездила на стареньком автомобиле.
Машина регулярно требовала ремонта. Правда, ездить пока не отказывалась.
— Оле бы тысяч пятьсот дать, — предложила мать. — Она свою продаст, добавит и возьмёт что-нибудь приличное.
— С чего это мы должны ей машину покупать?
— Не покупать, а помогать. Ты же старший брат.
— На четыре года.
— И что? Четыре года — тоже разница.
Максим попытался отшутиться.
— Я ещё сам на нормальную машину не накопил.
— Вот именно. А у тебя почти семь миллионов появится.
Ему не понравился этот разговор. Но вместо прямого отказа он сказал:
— Мам, не переживай. Без помощи тебя не оставлю. Только сейчас не время считать чужие деньги.
Людмила Викторовна услышала главное: без помощи не оставлю.
Сколько именно сын собирался дать, она решила уточнить позднее.
Ирине Максим ничего не рассказал.
Ему казалось, что мать поговорит, успокоится и забудет. К тому же объяснять жене, почему его родственники уже делят ещё не полученные деньги, было неприятно.
Но Людмила Викторовна забывать не собиралась.
Вечером после просмотра трёхкомнатной квартиры Ирина дождалась, пока Костя закончит ужин и уйдёт собирать конструктор.
— Теперь рассказывай. Что за вопрос у тебя возник?
Максим долго искал зарядку от телефона, хотя она лежала прямо перед ним.
— Мама считает, что ей надо помочь после продажи.
— Помочь с чем?
— Ну… деньгами.
— Сколько?
— Миллион.
Ирина перестала вытирать стол.
— Повтори.
— Мам считает, что она много вкладывала в дедову квартиру.
— Понятно. Миллион. А что ещё?
Максим вздохнул.
— Ольге пятьсот тысяч.
Несколько секунд Ирина молчала.
— То есть мы сейчас ищем квартиру, считаем ипотеку, выбираем, куда поставить Костину кровать, а у тебя уже полтора миллиона другим людям обещано?
— Я ничего не обещал!
— А почему ты тогда попросил риелтора подождать?
— Потому что надо сначала с мамой договориться.
Ирина положила тряпку на край раковины.
— Максим, а с чего ты решил, что с твоей мамой нужно договариваться о нашей покупке?
Он сел за стол.
— Она не чужой человек.
— Конечно, не чужой. Но квартиру покупаем мы.
— Она действительно помогала деду.
— Двадцать лет назад. И дед потом оставил квартиру тебе. Разве не так?
— Так.
— Значит, давай посчитаем, что у нас есть и сколько мы можем отдать, прежде чем обещать.
Ирина достала ноутбук.
Максим хорошо знал этот её тон. Именно так жена разговаривала с коллегами, когда кто-нибудь приносил отчёт, в котором расходы почему-то превышали доходы, а итог всё равно получался положительным.
На экране появились суммы.
Шесть миллионов восемьсот тысяч от продажи квартиры. Два миллиона на счёте Ирины. Триста тысяч у Максима.
На новую трёшку за восемь миллионов триста тысяч они планировали взять миллион рублей ипотеки.
Около ста пятидесяти тысяч уходило на оформление сделки и услуги специалистов. Ещё семьсот тысяч супруги собирались оставить на переезд, необходимый ремонт, мебель и технику.
Так оставался запас, с которым можно было спокойно пережить непредвиденные расходы.
— А теперь забираем из этой схемы полтора миллиона, — сказала Ирина. — Чтобы сохранить тот же запас, придётся брать уже два с половиной миллиона в ипотеку.
Максим смотрел на экран.
— Ну, может, не полтора…
— Сколько тогда?
— Я не знаю.
— Вот это и проблема. Ты даже не знаешь, сколько хочешь отдать, но уже остановил покупку.
Он потер лицо.
— Мама обидится, если совсем ничего не получит.
— А Костя обидится, если опять останется без комнаты. Только он пока не умеет требовать миллион.
Ирина закрыла ноутбук.
— Я не против помогать родителям, когда помощь действительно нужна. Но мы с тобой семь лет растим ребёнка, восемь лет живём в одной квартире и впервые можем нормально расшириться. А ты предлагаешь увеличить наш долг ради новой машины Ольги.
— Я этого не предлагаю.
— Тогда почему мы не оставили аванс?
Ответа у Максима не нашлось.
На следующий день он позвонил матери и предложил двести тысяч.
Он рассчитывал, что она воспримет это как благодарность за прежнюю помощь деду.
Ошибся.
— Двести? — переспросила Людмила Викторовна. — Максим, ты серьёзно?
— Мам, это немаленькие деньги.
— Для тебя, может, и маленькие, раз ты почти семь миллионов получаешь!
— Я их не в лотерею выиграл. Мы одну квартиру продаём, другую покупаем.
— Значит, на жену у тебя деньги есть, а на мать нет?
— При чём тут жена?
— При том, что до женитьбы квартира была твоей. И останется ли твоей новая, ещё неизвестно.
Максим прекратил разговор раньше, чем собирался.
Но окончательно отказать матери так и не решился.
Через несколько дней Людмила Викторовна приехала к ним в субботу.
Привезла пирог с капустой и листок с расчётами.
Пирог был вкусный. Расчёты — значительно хуже.
— Я тут всё прикинула, — объявила она, едва Костя убежал во двор с приятелем.
Ирина налила чай.
Свекровь разложила перед ними свой финансовый план.
Из шести миллионов восьмисот тысяч миллион полагался ей.
Пятьсот тысяч — Ольге.
Четыре миллиона следовало вложить в новую квартиру.
Оставшиеся миллион триста тысяч мать предложила сохранить отдельно на счёте Максима.
— Это дедово наследство, — пояснила она. — Не надо всё до копейки в общую квартиру загонять. Мало ли что в жизни бывает.
Ирина взяла листок.
— А недостающие деньги?
— Ипотека. Вы же собирались её брать.
— То есть нам нужно купить квартиру за восемь миллионов триста тысяч, а из проданной вы разрешаете потратить только четыре миллиона?
— Почему разрешаю? Я советую.
— Очень обстоятельно советуете. Даже сумму моего будущего кредита определили.
Людмила Викторовна поджала губы.
— У тебя же ещё свои накопления есть.
— Есть. Я их несколько лет собирала.
— Вот и замечательно. А Максим должен хоть что-то себе оставить. В конце концов, квартира от деда ему досталась.
Ирина посмотрела на мужа.
Тот рассматривал кусок пирога.
— Максим, ты согласен с этим планом?
— Я его первый раз вижу.
— Но ты ведь матери сказал, что поможешь?
— Сказал, что не оставлю без помощи.
Свекровь оживилась.
— Вот! Я же говорила, мы с сыном договорились.
— О чём? — спросила Ирина.
— Ну, не будем же мы при тебе торговаться.
— При мне? Людмила Викторовна, вы собираетесь распорядиться деньгами от продажи квартиры, в которой живут ваш сын и внук, а мне предлагаете не мешать?
— Квартира Максима.
— Да. И он вправе её не продавать. Только новую мы собирались покупать вместе. На мои накопления тоже. И ипотеку платить вместе.
Свекровь повернулась к сыну:
— Ты слышишь, как она разговаривает?
Максим наконец отодвинул тарелку.
— Мам, давайте без этого.
— Без чего? Я родная мать, между прочим!
— Это никто не оспаривает, — сказала Ирина. — Но родство не даёт права назначать нам платежи на двадцать лет.
Людмила Викторовна обиделась.
Особенно её задело то, что Ирина не кричала. На спокойные вопросы отвечать было неудобно: приходилось объяснять, почему Ольгина машина важнее уменьшения долга за квартиру, где будет расти Костя.
Свекровь решила зайти с другой стороны.
— Между прочим, Олечка уже машины смотрит. Я ей сказала, что Максим поможет.
Ирина медленно повернулась к мужу.
— Ты и сестре пообещал?
— Нет! Я вообще с Олей про деньги не разговаривал.
— А я разговаривала, — вмешалась мать. — Девочка обрадовалась. Что теперь, отнимать у неё надежду?
Ирина невольно усмехнулась.
— Людмила Викторовна, у нас ещё старая квартира не продана. А Ольга уже автомобиль выбирает. Может, ей пока хотя бы цвет не утверждать?
— Вот поэтому с тобой невозможно разговаривать! Всё шуточки!
— Мне как раз совсем не смешно.
Максим поднялся.
— Мам, поезжай пока домой. Мы сами разберёмся.
— Конечно. Теперь мать домой отправить проще всего.
Она собрала вещи, отказалась от чая и ушла, оставив почти целый пирог.
Это была единственная часть её визита, на которую Ирина не имела претензий.
Когда за свекровью закрылась дверь, Максим попытался обнять жену.
Ирина отстранилась.
— Подожди. Нам надо договорить.
— Я же сказал, что мы сами решим.
— Ты это уже несколько раз говорил. Но решения всё нет.
— Что ты от меня хочешь? Чтобы я с матерью поругался?
— Нет. Я хочу, чтобы ты перестал обещать ей деньги, которые мы собираемся потратить на жильё.
— Ты не понимаешь. Она меня одна растила, Олю поднимала. Ей всегда было трудно.
Ирина села напротив.
— Я понимаю, почему тебе хочется её отблагодарить. Только ты сейчас не благодаришь. Ты разрешаешь ей назначать цену твоей благодарности.
Максим молчал.
— У неё своя квартира, пенсия, гараж сдаёт. Она не просит на лечение или на еду. Она решила, что ей полагается миллион, потому что когда-то покупала холодильник деду. И ещё полмиллиона Ольге. Ты понимаешь разницу?
— Понимаю.
— Тогда скажи это ей, а не мне.
Он снова отвёл глаза.
Ирина вдруг ясно представила, как всё будет дальше.
Сегодня свекровь определяет, сколько денег семья должна отдать после продажи квартиры. Завтра решит, какую машину покупать сестре. Потом выяснится, что у кого-то срочный ремонт, неудачный кредит или отпуск, на который не хватает.
А Максим каждый раз будет искать способ никого не обидеть.
Кроме собственной семьи. Ей, как обычно, придётся понять.
— Либо мы с ребёнком, либо твоя мама со своими требованиями, — сказала Ирина. — Я не прошу тебя перестать быть сыном. Но мужем и отцом ты тоже должен быть. И решения о нашей жизни мы обязаны принимать вдвоём.
— Ты сейчас разводом угрожаешь?
— Нет. Я сейчас объясняю, почему мои два миллиона не пойдут в покупку квартиры, пока ты не определишься.
Максим нахмурился.
— В каком смысле не пойдут?
— В прямом. Они лежат на моём счёте. Я не стану переводить их на сделку, где заранее неизвестно, сколько денег ты раздашь родственникам.
— Но мы же договорились покупать трёшку!
— Да. Мы договорились покупать трёшку для нашей семьи. А не финансировать три разных проекта под руководством твоей мамы.
Она не стала собирать чемодан, устраивать демонстративный уход или звонить подругам.
Просто на следующий день сообщила риелтору, что окончательное решение по покупке они дадут после согласования семейного бюджета.
А вечером поехала с Костей выбирать школьный рюкзак.
Максим остался дома.
В понедельник он снова открыл таблицу Ирины.
Потом нашёл условия ипотечного кредитования, которые им прислал банк.
Если выполнять желания матери и обходиться без двух миллионов, лежащих у жены, требуемый кредит увеличивался примерно до четырёх с половиной миллионов. И это при условии, что он откажется от идеи матери отдельно сохранить ещё миллион триста тысяч.
При предложенной банком ставке ежемесячный платёж получался около семидесяти тысяч рублей.
Почти половина его среднего заработка.
Максим представил месяц без премии. Или затянувшийся ремонт автомобиля. Или необходимость купить Косте зимнюю одежду, когда прежняя внезапно стала короткой сразу в рукавах и штанинах.
Потом открыл сообщения Ольги.
Сестра прислала четыре объявления о продаже автомобилей.
Под последним было написано:
«Макс, как тебе этот? Пробег небольшой, и комплектация хорошая. Мама говорит, ты скоро с квартирой закончишь».
Он посмотрел на фотографию автомобиля.
Машина была симпатичная. С подогревом руля, хорошей аудиосистемой и кожаным салоном.
А ему предлагалось двадцать лет платить банку дополнительные проценты за то, чтобы у сестры зимой не мёрзли руки.
Максим написал:
«Оля, извини, произошла путаница. Денег на машину мы не выделяем. Мама неправильно поняла наш разговор».
Сестра позвонила через три минуты.
— Ты серьёзно? А я уже со своей машиной к оценщику собиралась!
— Прости. Я тебе денег не обещал. Надо было сразу это объяснить маме.
— А почему она тогда сказала, что всё решено?
— Спроси у неё.
Ольга обиделась, но ненадолго.
У неё была работа, машина и достаточно опыта, чтобы понимать: полмиллиона рублей не появляются у брата только потому, что он продаёт квартиру.
На следующий вечер Максим поехал к матери.
Людмила Викторовна встретила его с таким видом, будто сын пришёл добровольно сдаваться.
— Ну что, поговорили с Ириной?
— Поговорили.
— И сколько решили?
— Ничего мы не будем распределять, мам.
Она застыла с чайником в руке.
— В смысле?
— Все деньги от продажи квартиры пойдут на новое жильё. И наши накопления тоже. Никакого миллиона и никаких пятисот тысяч Ольге не будет.
— Значит, жена запретила?
— Нет. Я решил.
— Очень удобно за жену прятаться.
Максим не стал отвечать на это замечание.
— Мам, я виноват, что не сказал сразу. Ты спрашивала про деньги, а я отшучивался. Потом пообещал помочь, хотя сам ещё ничего не решил. Ты поняла по-своему.
— Ты обещал!
— Я обещал не бросать тебя, если понадобится помощь. Это не значит, что я обязан дать тебе миллион после продажи дедовой квартиры.
Людмила Викторовна отвернулась к окну.
— А то, что я двадцать лет назад там всё делала, уже забыли?
— Не забыли. Но квартира тогда была дедова. Ты помогала своему отцу. Он потом оставил жильё мне. Если бы ты считала, что он тебе что-то должен за ремонт, вы могли это обсудить ещё тогда.
— Я с родного отца деньги требовать должна была?
— А с меня теперь можно?
Она резко повернулась.
Максим продолжил:
— И я помню про ванную. Ты в две тысячи двадцать втором перевела мне сто пятьдесят тысяч на ремонт. Мы тогда договорились, что я верну, когда будет возможность. Я проверил перевод. Эти деньги за мной.
Мать заметно смягчилась.
— Да я тогда не торопила.
— Знаю. Спасибо тебе. Я верну их сейчас из своих накоплений. Но больше ничего из продажи квартиры отдавать не буду.
— Выходит, ты мне долг возвращаешь, а за всю остальную помощь ничего?
— А сколько стоит то, что дед оставил мне квартиру? Если бы её не было, мы бы с Ириной восемь лет снимали жильё. Получается, дед мне очень помог. Но я же не могу теперь каждый месяц отправлять деньги всем родственникам за то, что он когда-то решил сделать подарок внуку.
Людмила Викторовна тяжело вздохнула.
— Совсем ты другой стал.
— Мне тридцать четыре, мам. Наверное, пора.
Она отказалась пить чай вместе с ним.
Максим не настаивал.
Перед уходом он перевёл ей сто пятьдесят тысяч. Деньги пришли сразу.
— Получила? — спросил он.
— Получила.
— Хорошо.
— Хоть бы у вас с этой квартирой всё получилось, — сказала она без особенной теплоты.
— Постараемся.
Он уехал без примирительных обещаний, без дополнительных сумм и без привычного «потом ещё обсудим».
Дома Ирина гладила Костину рубашку.
— Ну как? — спросила она.
— Мама обиделась.
— Это я предполагала. Что с деньгами?
— Сто пятьдесят тысяч вернул ей. Помнишь ремонт ванной? Я тогда у неё занимал, а всё откладывал вернуть.
— Помню.
— Остальное остаётся у нас. Ольге тоже сказал, чтобы на помощь не рассчитывала.
Ирина выключила утюг.
— Ты сам сказал?
— Сам. И про квартиру тоже. Сказал, что все деньги идут на наше жильё.
— А что мама?
— Считает, что я изменился.
— Ну, это не самое страшное, что можно услышать в тридцать четыре года.
Максим устало улыбнулся.
— Ир, я действительно думал, что можно будет всем понемногу дать, чтобы никто не ругался.
— А потом двадцать лет ругаться с банком?
— Примерно так.
Он подошёл к столу и показал жене новые расчёты.
С его накопительного счёта после возврата матери оставалось сто пятьдесят тысяч. Два миллиона Ирины были на месте.
Покупку можно было проводить по первоначальному плану: миллион ипотеки, деньги от продажи старой квартиры и накопления супругов.
После оформления, переезда и необходимых покупок должен был остаться запас около восьмисот тысяч рублей.
— Я ещё с риелтором сегодня разговаривал, — сказал Максим. — Продавцы трёшки сами подбирают встречную квартиру. Им нужно время. Если мы готовы, можно начинать оформление.
Ирина посмотрела на мужа.
— А если через неделю твоя мама снова захочет миллион?
— Я снова скажу нет. Только теперь сразу, без совещаний.
— Хорошо. Тогда завтра созвонимся с риелтором.
Впервые за несколько дней Максим спокойно выдохнул.
А Ирина заметила одну любопытную вещь: ему оказалось намного легче после неприятного разговора с матерью, чем после всех предыдущих попыток её не расстроить.
В середине июня сделка наконец состоялась.
Продажа старой квартиры и покупка новой прошли последовательно, через согласованные расчёты. Трёшку супруги оформили на обоих, ипотечные обязательства взяли вместе.
Деньги не исчезли чудесным образом и не появились из неизвестного источника.
Шесть миллионов восемьсот тысяч поступили от продажи двушки. Два миллиона добавили со счёта Ирины, сто пятьдесят тысяч — из оставшихся накоплений Максима. Недостающий миллион дал банк.
На оформление и услуги специалистов ушло сто пятьдесят тысяч, ещё семьсот тысяч супруги предусмотрели на ремонт, переезд и обустройство. После этих расходов семейный резерв сохранился.
Костя был счастлив.
Правда, первым делом он спросил, можно ли поставить в его комнате палатку.
— Зачем тебе палатка? — удивился Максим.
— Чтобы у меня был свой дом внутри своей комнаты.
— У тебя уже целая комната!
— Ну и что? У тебя же машина стоит внутри гаража.
Спорить с такой логикой было трудно.
Первые недели супруги занимались самыми обычными делами: выбирали светильники, ругались из-за высоты полок, искали пропавшую при переезде коробку с зарядками.
Ирина постепенно привыкала к тому, что вечером не нужно убирать ноутбук ради раскладного дивана.
Максим наконец получил возможность смотреть футбол, не проверяя каждые пять минут, не мешает ли он спящему сыну.
А Костя закрылся в своей комнате и вывесил на двери листок:
«НЕ ВХОДИТЬ. ИДЁТ СТРОИТЕЛЬСТВО».
Через десять минут Максим наступил на деталь конструктора в коридоре.
Оказалось, что собственная комната ребёнка не гарантирует родителям безопасного передвижения по квартире.
Людмила Викторовна почти месяц не интересовалась переездом.
Иногда звонила Максиму, спрашивала про работу и здоровье Кости, но разговоры о квартире обходила.
Ольга тоже некоторое время общалась с братом прохладнее обычного. Потом у неё сломался стеклоподъёмник, и она попросила Максима посоветовать хорошего мастера.
Он дал телефон знакомого механика.
Денег сестра не просила.
А в конце июня Людмила Викторовна неожиданно сообщила, что приедет посмотреть новое жильё.
Привезла Косте настольную игру и большую коробку пирожных.
Обошла все комнаты, заглянула на кухню, похвалила просторную прихожую.
— Хорошая квартира, — признала она. — И до школы близко.
Костя тут же повёл бабушку показывать своё строительство.
Через несколько минут из детской послышалось:
— Бабуль, только руками не трогай! Это мост, он ещё не закреплён!
— Господи, Костенька, я же просто посмотреть.
— Смотреть можно. Трогать нельзя.
Ирина, стоявшая в коридоре, с трудом удержалась от улыбки.
Похоже, в семье появился ещё один специалист по личным границам.
Потом Людмила Викторовна вышла в гостиную.
Остановилась напротив дивана, посмотрела на окно.
— А я бы его к другой стене поставила. Здесь свет лучше падает. И телевизор надо немного сдвинуть.
Максим вопросительно взглянул на жену.
Ирина спокойно ответила:
— Можно попробовать. Если будет неудобно, обратно передвинем.
Свекровь оживилась.
— Вот! Я же говорю, надо по уму всё делать. А ещё здесь хорошо бы шкаф поставить, только не слишком высокий…
Она увлечённо принялась объяснять, куда поставить мебель.
Ирина слушала и разливала чай.
Муж подошёл к ней на кухне.
— Не раздражает?
— Нет, — ответила Ирина. — Диван мы при желании передвинем. Денег за это никто не требует.
Максим засмеялся.
— Только не говори ей.
— И не собиралась. Вдруг ещё счёт за консультацию выставит.
В гостиной Людмила Викторовна уже переставляла мысленно торшер, журнальный столик и кресло, которого у супругов пока даже не было.
Ирина не возражала.
Пусть советует. Можно выслушать, согласиться, не согласиться или сделать по-своему.
Главное, теперь никто не путал семейный совет с распоряжением чужими деньгами.
А миллион рублей остался там, где был гораздо нужнее, — в новой квартире, которую Максим и Ирина купили для себя и сына.
