— Паш, у твоей мамы лекарства дороже, чем содержание нашей квартиры. Ты ничего странного не замечаешь?
Павел оторвался от телефона и посмотрел на жену.
— В каком смысле дороже?
— В прямом. За октябрь коммуналка девять тысяч двести. А маме ты перевёл семнадцать тысяч. В сентябре шестнадцать. И это только с нашей общей карты.
— Ну лекарства же подорожали.
— Судя по расходам твоей мамы, они теперь из золота. Причём золото, похоже, закупают оптом.
Ирина развернула к мужу ноутбук.
Вечер был самый обыкновенный. За окном шёл мокрый ноябрьский снег, на кухне остывал чай, а Ирина пыталась разобраться, почему за последние полгода им почти ничего не удалось отложить.
На отпуск они с Павлом собирали давно. Сначала пришлось поменять холодильник, потом отремонтировать машину. Теперь вроде бы никаких крупных расходов не предвиделось, но деньги продолжали исчезать.
И немалую часть этих денег получала Людмила Аркадьевна.
Свекрови было шестьдесят семь. Жила она одна, в собственной двухкомнатной квартире, получала пенсию. Кредитов у неё не было, за коммунальные услуги платила исправно.
Со здоровьем, конечно, не всё было идеально. Давление, суставы, ещё несколько возрастных неприятностей. Врач назначил постоянные препараты, которые действительно приходилось покупать каждый месяц.
Поэтому, когда год назад мать попросила Павла помогать ей с аптекой, никто не возражал.
Сначала сын переводил пять тысяч.
Потом Людмила Аркадьевна сообщила, что таблетки стали дороже.
Павел начал отправлять десять.
Осенью к этим десяти тысячам добавились регулярные просьбы ещё о пяти-семи.
Иногда Ирина тоже переводила свекрови деньги со своей карты, когда та звонила ей напрямую. Отказывать человеку, которому нужны лекарства, казалось неправильным.
Но в начале ноября Ирина впервые сложила все расходы вместе.
Результат получился любопытный.
— Ты же понимаешь, что мама не на курорты эти деньги тратит? — спросил Павел.
Ирина посмотрела на мужа.
— Курорты не знаю. А в областной театр она в октябре ездила два раза.
— Так билеты недорогие.
— Возможно. Только она ещё шторы поменяла, зимнюю куртку купила и на юбилей подруги ходила в ресторан.
— И что? Ей теперь дома сидеть?
— Нет. Пусть хоть в Большой театр ездит. Я хочу понять другое: почему на развлечения у неё деньги есть, а на таблетки каждый месяц не хватает?
Павел пожал плечами.
Он работал наладчиком оборудования на производстве. Зарплата была неплохая, но деньги доставались непросто. Последние месяцы он часто соглашался на дополнительные смены, особенно по субботам.
Мать жаловалась на дорогие лекарства, и ему казалось правильным немного больше поработать, чтобы она ни в чём необходимом не нуждалась.
— Может, она просто пенсию бережёт на продукты и квартиру, — предположил он.
— Может. Давай тогда узнаем, сколько реально стоят её препараты. Будем сразу закладывать эту сумму в бюджет.
— Ты предлагаешь у матери чеки требовать?
— Я предлагаю их посмотреть. Разница есть.
На этом разговор закончился.
Но уже через три дня Людмила Аркадьевна сама дала повод вернуться к теме.
В субботу утром Павел собирался в гараж к приятелю, когда позвонила мать.
— Пашенька, у меня опять неприятность. До пенсии неделя, а в аптеку идти надо. Восемь тысяч сможешь перевести?
— Восемь? Мам, я же в прошлом месяце семнадцать отправил.
— А что семнадцать? Ты давно в аптеке был? Там от цен можно давление получить, даже если раньше нормальное было!
Павел прикрыл телефон ладонью и посмотрел на Ирину.
Та как раз доставала из холодильника творог.
— Спроси, какие лекарства нужны, — негромко сказала она.
Муж передал вопрос.
Людмила Аркадьевна начала перечислять препараты, потом сбилась, вспомнила что-то для суставов и добавила, что ещё нужны витамины.
Ирина протянула руку за телефоном.
— Людмила Аркадьевна, здравствуйте. Давайте мы деньги найдём, только вы соберите, пожалуйста, чеки за октябрь.
— Какие ещё чеки?
— Аптечные. Мы хотим понять, сколько вам ежемесячно требуется, чтобы сразу эту сумму откладывать.
На другом конце несколько секунд молчали.
— Ирина, я правильно понимаю, вы теперь собираетесь проверять, на что я трачу каждую копейку?
— Нет. Только хотим разобраться с лекарствами.
— Удивительно! Родному человеку помощь оказать — теперь целая бухгалтерия нужна!
— Для семейного бюджета бухгалтерия иногда полезна.
— Я чеки не собираю! Мне что, специально их хранить? Да их сейчас половина аптек нормально не выдаёт!
— Хорошо. Тогда можем сделать проще.
Ирина говорила спокойно. Она действительно не собиралась выяснять, сколько свекровь потратила на куртку или театр.
— Давайте ближайшие два месяца Паша будет сам оплачивать ваши лекарства. Можете вместе в аптеку сходить. Или закажем через приложение. Всё, что врач назначил, купим.
— Я что, сама уже таблетки приобрести не способна?
— Способны. Просто так нам будет легче планировать расходы.
Свекровь не ответила.
Вечером она перезвонила сыну и ещё минут пятнадцать рассказывала, как обидно дожить до шестидесяти семи лет и узнать, что родная семья больше тебе не доверяет.
Павел выслушал.
Но восемь тысяч переводить пока не стал.
— Мам, завтра заеду, вместе купим всё необходимое.
— Ну приезжай, раз уж без сопровождающего мне теперь нельзя.
В воскресенье Павел вернулся из аптеки с небольшим пакетом и таким выражением лица, будто ему там неправильно дали сдачу.
— Четыре тысячи сто двадцать рублей, — сообщил он жене.
— Что?
— Всё купили. Давление, суставы, остальные постоянные препараты. Ещё мазь взяли и упаковку витаминов.
— На сколько хватит?
— Основного на месяц. Мазь вообще надолго.
Ирина отложила полотенце, которым вытирала посуду.
— А восемь тысяч зачем нужны были?
— Мама сказала, что могут понадобиться дополнительные средства.
— Какие?
— Пока не знает.
Павел помолчал.
— Слушай, она в аптеке странно себя вела. Всё пыталась посмотреть другие полки, а когда я спросил, что ещё нужно, сказала, что ничего.
Ирина не стала делать выводы.
Возможно, Людмила Аркадьевна просто привыкла покупать лекарства с запасом. Возможно, действительно были какие-то расходы, о которых сын не знал.
Но четыре тысячи никак не превращались в семнадцать.
Через несколько дней ситуация прояснилась.
Причём совершенно случайно.
Ирина заехала к свекрови отвезти контейнер с домашними котлетами. Людмилы Аркадьевны дома не оказалось — она ушла на прогулку.
У подъезда Ирина встретила Тамару Семёновну, соседку со второго этажа.
Женщины были знакомы давно, обычно здоровались и обменивались новостями о погоде.
На этот раз соседка неожиданно обрадовалась.
— Ириночка! А я как раз хотела вашу Люду поблагодарить. Вы ей передайте, если увидите.
— За что?
— Да она у нас просто спасительница. Столько времени экономит! Собирает наши списки и всё в одной аптеке покупает. У неё там карта хорошая, скидки, бонусы.
Ирина остановилась.
— Ваши списки?
— Ну да. Мои, Нины с пятого этажа. Ещё сестра её заказывает. Люда говорит, если много брать, бонусы лучше начисляются. А мне самой по аптекам бегать тяжело.
— А деньги вы ей как отдаёте?
— Наличными, конечно. Я сразу по чеку рассчитываюсь. Ей так удобнее.
Тамара Семёновна поправила сумку.
— Хорошая у вас свекровь. Предприимчивая. Только вот вчера сказала, что теперь, наверное, реже будет за покупками ходить. Жалко, мы привыкли.
Ирина поблагодарила соседку и пошла к машине.
Дома она первым делом набрала мужа.
— Паша, у меня к тебе вопрос. Сколько человек принимает таблетки за счёт нашей семейной карты?
— В смысле?
— Пока выяснила четверых. Но, возможно, список ещё не окончательный.
Вечером Павел долго расспрашивал жену о встрече с соседкой.
Сначала предположил, что Тамара Семёновна что-то перепутала.
Потом решил, что мать просто покупает соседям лекарства за их деньги.
— Ну так ничего страшного. У неё скидка, людям удобно.
— Конечно. Только ты же матери переводишь деньги по её аптечным расходам. А соседи возвращают ей свои наличными.
— Подожди…
Павел замолчал.
Ирина дала ему время посчитать.
— Получается, я ей перевожу деньги, она покупает лекарства соседкам, а потом они ей эти деньги отдают?
— Именно. И когда она в следующий раз просит у тебя ещё семь тысяч, у неё уже могут лежать наличные за предыдущие покупки.
— Так почему она мне об этом не говорила?
— Вот это лучше спросить у неё.
Павел несколько минут сидел молча, затем достал телефон.
— Мам, мы завтра приедем. Надо поговорить про аптеку.
— Опять про аптеку? — возмутилась Людмила Аркадьевна. — Вы скоро меня саму туда сдавать будете!
— Нет, мам. Но теперь мне интересно, сколько у тебя покупателей.
— Каких ещё покупателей?
— Тамара Семёновна рассказала, что ты ей лекарства приносишь.
Разговор стал заметно короче.
На следующий день Людмила Аркадьевна встретила сына и невестку с недовольным видом.
На столе стояли чайник, варенье и магазинное печенье.
— Приехали ревизоры, — объявила она. — Проходите.
— Мам, давай нормально поговорим, — попросил Павел.
— А я нормально. Только раньше дети к родителям в гости ездили, а теперь с проверками.
Ирина села за стол.
— Людмила Аркадьевна, вы соседкам лекарства покупаете?
— Покупаю. И что?
— Они деньги возвращают?
— Конечно! Я что, миллионерша, всех содержать?
Павел посмотрел на мать.
— Тогда почему ты мне всю сумму из аптеки называешь как свои расходы?
— А какие они ещё? Я же в аптеку хожу!
— Мам, расходы — это когда ты заплатила и деньги к тебе не вернулись.
— Ой, Павел, не начинай! Я всю жизнь сама деньги считала.
— Вот и давай вместе посчитаем.
Людмила Аркадьевна обиженно поджала губы.
Ирина достала блокнот.
— Нам нужны чеки за сентябрь и октябрь. Те, которые сохранились.
— Я же говорила, что не собираю их!
— Тогда попробуем восстановить покупки по банковским операциям, — предложила Ирина. — Не всё, конечно, но хотя бы часть.
Свекровь посмотрела на неё, потом на сына.
Встала, подошла к кухонному шкафу, выдвинула нижний ящик и достала оттуда толстую пачку чеков, перехваченную резинкой.
Павел не удержался:
— Мам, а это что?
— Чеки.
— Те самые, которых у тебя никогда нет?
— А эти я для себя оставляю!
Оказалось, Людмила Аркадьевна сохраняла квитанции, чтобы проверять начисленные бонусы, сверять покупки и при необходимости разбираться с возвратом неподошедших непродовольственных товаров.
Некоторые чеки были даже аккуратно подписаны.
«Тамара».
«Нина».
«Лида».
«Себе».
Последняя надпись повторялась реже остальных.
— Как удобно, — заметила Ирина. — Вы нам половину работы сделали.
— Я вообще-то организованный человек, — сухо ответила свекровь.
— Это уже понятно, — сказал Павел. — Особенно по учёту соседей.
Следующие сорок минут оказались для Павла весьма познавательными.
За сентябрь он перевёл матери шестнадцать тысяч рублей, за октябрь — семнадцать. Всего тридцать три тысячи с семейного счёта.
Чеки за эти месяцы, включая покупки для других людей, составили двадцать девять тысяч шестьсот рублей.
Ирина выписала препараты, которые принимала сама Людмила Аркадьевна.
Получилось восемь тысяч четыреста за два месяца.
Остальные покупки начали распределять по подписанным чекам.
Одиннадцать тысяч шестьсот пришлись на двух соседок.
Семь тысяч пятьсот — на старшую сестру Людмилы Аркадьевны, Лидию.
Ещё восемьсот рублей — на витамины для знакомой.
И тысяча триста — на товары самой свекрови, которые к назначенному лечению отношения не имели.
— Это что такое? — Павел показал на одну строчку.
— Крем для рук, — объяснила мать.
— За тысячу триста?
— А что? Хороший крем. Руки зимой сохнут.
— Мам, я не против крема. Просто ты мне говорила, что потратила деньги на лекарства.
— Он из аптеки!
— Тогда у меня рабочие перчатки тоже лечебные, — не выдержал Павел. — Я их в магазине спецодежды покупаю. Может, мне их в лекарства записывать?
Ирина отвернулась к окну, чтобы не рассмеяться.
Свекровь строго посмотрела на сына.
— Очень смешно. Вот доживёшь до моего возраста, поймёшь.
Но Павлу было не до шуток.
— Мам, за два месяца на твои лекарства ушло восемь тысяч четыреста. А я тебе отправил тридцать три тысячи. Где остальное?
— Так я же покупала всё сразу!
— Это мы выяснили. Но тебе люди деньги вернули?
— Вернули.
— Сколько?
Людмила Аркадьевна посмотрела на исписанный Ириной листок.
— Ну вот же у вас всё написано.
— Девятнадцать тысяч девятьсот, — сказала Ирина. — Это только возвраты от соседок, тёти Лиды и знакомой. Куда они делись?
Свекровь помолчала.
— Лежат.
— Где? — спросил Павел.
— У меня. Дома.
Он откинулся на спинку стула.
— Мам, объясни мне одну вещь. Ты говоришь, что на таблетки денег нет. Я беру дополнительную смену, перевожу тебе. А ты получаешь от соседей наличные и откладываешь их?
— А я что, не имею права ничего откладывать?!
— Имеешь. На что угодно. Только зачем ты мне говоришь, что это всё на лекарства?
Людмила Аркадьевна наконец перестала возмущаться.
Она поправила край скатерти, убрала со стола пустую вазочку и сказала уже спокойнее:
— Мы с Валентиной весной хотели в санаторий поехать.
Ирина подняла глаза.
Вот этого она не ожидала.
— В санаторий?
— Да. Под Кисловодск. Валентина уже была, ей понравилось. Я тоже давно хотела. Но если из пенсии каждый месяц откладывать, почти ничего не остаётся.
— Поэтому вы решили откладывать деньги соседок? — уточнила Ирина.
— Они не соседок! Они мне их отдали!
— За лекарства, которые вы им купили.
— Ну да.
— А сами лекарства оплатили из денег, которые вам перевёл Паша.
Свекровь посмотрела на невестку с явным раздражением.
— Ты всё так выворачиваешь, будто я кого-то ограбила.
— Нет. Но одни и те же покупки у вас получились оплаченными дважды.
Людмила Аркадьевна нахмурилась.
Видимо, в её представлении схема выглядела совершенно иначе.
Сын помогал матери. Мать покупала лекарства. Соседки отдавали ей наличные. А наличные уже считались её собственными сбережениями.
При этом никого из участников, кроме сына и невестки, происходящее не смущало.
Тамара Семёновна получала препараты.
Лидия — бесплатную доставку.
Людмила Аркадьевна — бонусы, наличные и перспективу санаторного отдыха.
А Павел — дополнительные субботы на работе.
— Мам, ты знаешь, почему я в октябре не поехал с Ириной на день рождения её отца? — вдруг спросил Павел.
— Потому что работал.
— Правильно. Смену взял. Ты за два дня до этого позвонила и сказала, что лекарства заканчиваются, а денег нет.
— Я же не заставляла тебя работать!
— Не заставляла. Я сам решил. Думал, тебе действительно не хватает.
Людмила Аркадьевна опустила глаза.
— Мне тоже хочется куда-нибудь съездить, — сказала она. — Я всю жизнь на себе экономила. Курортов не видела, кроме дачи у сестры.
— Мам, я бы тебе на санаторий помог, если бы мог. И если бы ты честно сказала, на что собираешь.
— А ты бы дал?
Павел задумался.
— Может, не сразу. Мы с Ириной сами второй год отпуск откладываем. Но хотя бы знали бы, о чём разговариваем.
Свекровь обиделась.
Она не кричала, не плакала. Просто убрала печенье в шкаф и объявила, что теперь вообще ничего у сына просить не будет.
Ирина не стала её переубеждать.
— Людмила Аркадьевна, лекарства мы продолжим оплачивать. Всё, что действительно нужно для лечения. Но деньги на соседские покупки больше перечислять не будем.
— А если мне что-то срочно понадобится?
— Скажете. Купим или оплатим. И если появятся другие необходимые расходы, тоже обсудим. Только отдельно от лекарств.
Павел кивнул.
— И ещё, мам. Те девятнадцать тысяч девятьсот, которые тебе вернули за сентябрь и октябрь, нужно вернуть нам. Мы же их дали на аптеку.
Людмила Аркадьевна посмотрела на сына так, будто он только что попросил вернуть все подарки за последние тридцать лет.
— Ты серьёзно?
— Да.
— Родной матери деньги предъявляешь?
— Мам, я не прошу вернуть деньги за твои таблетки. Я прошу вернуть те, которые ты получила от других людей за покупки на наши деньги.
Ирина добавила:
— Остальные расходы за эти два месяца мы уже не будем пересчитывать. И за прошлые месяцы тоже. Но дальше никаких общих аптечных сборов.
В тот день к единому мнению они так и не пришли.
Людмила Аркадьевна сказала, что ей нужно подумать.
Павел ответил, что ему тоже.
Домой они ехали почти молча.
Уже возле своего дома муж вдруг произнёс:
— Знаешь, что самое неприятное? Я ведь радовался, когда дополнительные смены давали. Думал, хоть маме помогу, чтобы она не считала каждую таблетку.
— Ты ей помогал.
— Только она считала не таблетки, а бонусы.
Ирина посмотрела на него.
— Паш, желание матери поехать в санаторий я понимаю. Но почему поездку должны оплачивать мы, даже не зная об этом?
— Не должны, — ответил он.
И больше к этой теме в тот вечер не возвращался.
Через четыре дня Людмила Аркадьевна позвонила сыну.
Разговор получился коротким.
— Павел, приезжай после работы. Заберёшь деньги.
— Какие?
— Девятнадцать тысяч девятьсот. Я пересчитала. Всё сходится.
Он приехал вечером.
Мать отдала ему конверт и сказала, что в санаторий, наверное, поедет не весной, а позже.
— Мам, мы не против твоей поездки.
— Я уже поняла. Вы против способа накопления.
Павел улыбнулся.
— Вот именно.
— А ты, между прочим, мог бы раньше сам поинтересоваться, сколько стоят мои таблетки.
— Мог бы. Теперь интересуюсь.
Людмила Аркадьевна вздохнула.
— Ирина тебя научила.
— Мам, я на работе станки настраиваю. Если там цифры не сходятся, нельзя сделать вид, что всё нормально. А дома почему-то можно было.
На этот раз мать спорить не стала.
Вернувшиеся деньги Павел положил обратно на семейный счёт. Вместе с Ириной они решили не тратить их на текущие покупки, а оставить в отпускных накоплениях.
В ноябре аптечные расходы свекрови составили чуть больше четырёх тысяч.
В декабре понадобились дополнительные назначенные врачом препараты, поэтому заказ оказался дороже. В январе тоже пришлось купить несколько средств сверх постоянного списка.
Но даже так среднемесячная помощь матери получалась почти втрое меньше прежних переводов.
Причём Людмила Аркадьевна ни без лекарств, ни без продуктов не осталась.
И шторы её никуда не исчезли.
Правда, новую систему она приняла не сразу.
В декабре позвонила Павлу:
— Я завтра в аптеку собираюсь. Надо кое-что купить.
— Список пришли, мам. Закажем.
— А я разве не могу сама сходить?
— Можешь. Только свои лекарства мы оплатим отдельно.
— Господи, сколько сложностей!
— Зато у нас теперь вся страна за один чек не лечится.
Мать фыркнула и положила трубку.
Через полчаса прислала список.
В январе произошло ещё одно небольшое событие.
Тамара Семёновна попросила Людмилу Аркадьевну купить лекарства на три тысячи рублей.
Свекровь согласилась, но предупредила, что деньги нужны заранее.
— Люда, а раньше ты сама покупала, я потом отдавала, — удивилась соседка.
— Раньше у меня организация финансирования была другая, — ответила Людмила Аркадьевна.
— Какая?
— Закрылась.
И попросила Тамару Семёновну передать деньги перед походом в аптеку.
Бонусную карту она сохранила. Соседкам по-прежнему помогала, только теперь их покупки оплачивала отдельно, не используя деньги сына.
Сестра Лидия сначала обиделась, что заказы стали приходить не так быстро, но, узнав о новых правилах, сама предложила перечислять деньги заранее.
Выяснилось, что никто из родственников и соседей не считал обязательным покупать им лекарства в долг.
Это правило Людмила Аркадьевна придумала сама.
В феврале Ирина с Павлом приехали к свекрови на воскресный обед.
Людмила Аркадьевна приготовила рассольник и пирог с капустой, а после обеда достала рекламный буклет санатория.
— Вот, смотрите. Валентина нашла другой заезд, в сентябре. Говорит, можно дешевле взять, если заранее бронировать.
— Хорошее место? — спросила Ирина.
— Неплохое. Номера обычные, зато питание хвалят. И парк большой.
— Значит, поедете?
— Если накоплю.
Павел уже хотел что-то предложить, но мать остановила его:
— Не надо. У меня получается откладывать из пенсии. Не так быстро, конечно, как раньше.
И добавила с явным удовольствием:
— Зато теперь никто не может сказать, что я неправильно считаю.
Ирина улыбнулась.
— Главное, чтобы вам понравилось.
— Понравится. Мы с Валентиной уже расписали, куда будем ходить. Правда, она хочет на экскурсии, а я больше отдыхать. Но это мы ещё обсудим.
Павел посмотрел на мать.
Она рассказывала про поездку с таким увлечением, что он впервые подумал: возможно, надо было раньше интересоваться не только её давлением, но и тем, чего ей вообще хочется.
Это, конечно, не оправдывало историю с деньгами.
Но теперь хотя бы можно было разговаривать без выдуманных аптечных расходов.
Перед уходом Людмила Аркадьевна вспомнила:
— Паша, кстати, мне на следующей неделе снова в аптеку нужно.
Муж, уже надевавший куртку, остановился.
— Список пришлёшь?
— Пришлю.
— Только сразу уточни, сколько человек лечим.
Свекровь рассмеялась.
— Одну старую женщину. Остальные теперь за свой счёт.
— Тогда договорились.
Ирина вышла на лестничную площадку первой.
Павел задержался, помог матери убрать пакеты с продуктами, которые они привезли, и только потом попрощался.
В машине он достал телефон.
— Мама уже список прислала.
— Быстро она.
— Ага. И приписала: «Крем для рук не включать. Сама куплю».
Ирина засмеялась.
— Вот видишь. Бухгалтерия всё-таки полезная вещь.
— Особенно когда аптечный филиал санатория закрываешь.
Больше Людмила Аркадьевна на нехватку денег для лекарств не жаловалась. Если требовалось что-то новое, просто присылала название препарата или назначение врача.
А Павел перестал автоматически переводить деньги при каждом слове «аптека».
Помогать матери он не перестал. Просто теперь точно знал, кому и за что платит.
И, как выяснилось, для семейного спокойствия это оказалось гораздо важнее любых аптечных бонусов.
